В саду горели фонари. Вино разгорячило кровь, а прохлада вечера приятно освежала. Мигали звезды, луна серебрила бутоны дремавших цветов. Несмотря на жаркие дни, весенние ночи еще прохладны и не так уютны, как летние. Я укуталась в шаль и неспешно брела по мощеной дорожке, вдоль которой протянулись ожерелья маттиолы. Это невзрачное растение поздним вечером источает тонкий аромат, обволакивающий сладковатыми фиалковыми нотами со смесью сирени и черемухи.
Молчать с Сатором было так же уютно, как и раньше. Мы любили в детстве убегать в поле, валяться в траве и смотреть на звезды. Еще в то время, когда мы не были мужчиной и женщиной, держались за руки, придумывали свои созвездия и истории про них, собирали огромные букеты, плели венки, а потом бежали на речку и пускали их по серебристой лунной дорожке. Но вскоре нас находили родители, давали ремня и неделю запрещали выходить на улицу. Такие редкие ночные вылазки стали у нас традицией и, чем взрослее мы становились, тем реже нас наказывали, и тем больше нас тянуло друг к другу. Первый поцелуй случился под звездами, и он был укутан ароматом маттиолы.
— Знакомый запах, — словно прочитав мои мысли, произнес Сатор. – Навевает воспоминания…
— Маттиола двурогая. Она растет в вашем саду. Возможно, этот аромат сопровождает ваши вечерние прогулки с супругой.
Что-то скрежетнуло. Что-то очень похожее на зубы.
Не мои.
— Вот это место! – воскликнула прежде, чем он успел что-то ответить, а он хотел, судя по выражению лица. Я всего лишь озвучила факт. Да, не удержалась от колкости, но брошенная жена имеет право злиться.
— Что именно вы не поняли, когда я сказал, что она мне не жена?
Сатор остановился, но я не поддалась на манипуляцию и шла дальше.
— Разве мы об этом сейчас?
Идти, когда тяжелый, как ярмо, взгляд, тянет назад – то еще испытание. Но этот бой остался за мной. Метров сто преодолела почти бегом и, приподняв полы платья, мягко опустилась возле небольшого холмика. Пахло сырой землей, травой и чем-то еще. Малознакомый аромат, похожий на запах гнили, но не он. Все цветы знакомы, ничего особенного. Стандартный набор… подождите!
Среди привычных цветов я заметила нечто странное — невзрачный цветок с тонким чёрным стеблем и россыпью крошечных красных соцветий.
Сатор молниеносно перехватил мою руку, резко потянув на себя.
— Что вы творите? – вспыхнула, ударившись лицом в его грудь.
Под моими ладонями – очертания знакомого тела. Хотелось провести по его груди до живота, как раньше. Это уже не тело худосочного юноши, это уже сильный и притягательный мужчина. Еще эта луна и выпитое вино… и его дыхание, колышущее мои волосы у виска.
— Цветы тлена смертельны! – пояснил он, накрывая мои ладони своими. – Или умирать вошло у вас в привычку?
Резко отпрянула, едва не свалившись на могилу голубя и губительный цветок, из-за чего снова оказалась в объятиях.
— И я последний раз повторяю, – тихо произнес он, касаясь бархатным голосом самого сердца, – хотя повторять мне не свойственно: Изабелла мне не жена.
Съязвить бы, что брачная метка говорит о другом, да не к месту. Чего я добиваюсь? Откровенного разговора? А он мне правда нужен?
Мягко отстранилась и отошла.
– Как быть с цветком?
Сатора раскрыл ладонь и в ней образовался небольшой белый шарик, сотканный из воздуха, магии и лунного света. В нем переплетались серебристые нити, искрились мелкие, едва ли различимые руны.
— Дайте руку. Мне нужна магия жизни, всего капля!
Только каплю и могу…
Вложила свою ладонь в ладонь Сатора и в белый шарик втекли зеленоватые прожилки. Запоздало спохватилась, что выдала себя! Слишком поздно я осознала, что выдала себя — Сатор знал, что у меня магия жизни. Знал, что за годы разлуки у меня восстановились лишь крохи.
Отставить панику! Я занимаюсь цветами. Логично, что владею магией живой земли.
— Я не могу уничтожить цветок тлена, магия порядка не терпит разрушений, – произнес он. – Но вместе мы можем посадить цветок жизни. Эти растения не уживаются. Цветок тлена со временем погибнет, но за цветком жизни нужен особый уход, и я помогу, если будете хорошо себя вести.
Сатор направил наш шарик в землю, и тут же рядом со смертельно опасной травой проклюнулся серебристо-зеленый росток.