Или я все это выдумал, потому что не могу принять смерть любимой и совершенную в юности ошибку. Я не видел ни тела, ни могилы, только разрозненные свидетельства соседей и очевидцев, но в тот день они были в изрядном подпитии. Тогда я был мальчишкой, и не мог реконструировать события – не хватало ни сил, ни умений. Отец посоветовал забыть обо всем — семья Денавьен упокоилась с миром, не оставив наследников, ни к чему бередить и поднимать шум. Расследования не было, сколько бы я ни просил отца, а теперь – бесполезно. Никаких следов не осталось. Только свидетельство о смерти.
Но никто так и не видел тела…
Завтра у меня будет досье на госпожу Кристолл, тогда все встанет на свои места.
— Мы приехали. Вас подождать? — голос водителя отвлек от размышлений.
— Да. Это не займет много времени.
Мы остановились возле дома окружного прокурора — мерзкого старикашки с отвратительным характером и полным отсутствием такта. Большой вопрос, как при его откровенно противозаконной деятельности он продолжает занимать свою должность.
— Но припаркуйтесь чуть дальше.
Окна двухэтажного особняка искрились светом. Звучала громкая музыка, доносились крики и смех. Веселятся? Это хорошо. Обожаю портить вечеринки. И скоро здесь яблоку упасть будет негде от служебных быстроходов.
Прислуги и охраны не было. Двери дома распахнуты настежь, пьяная молодежь то и дело вваливалась и вываливалась в полусознательном состоянии. Что Вэйлина забыла в таком месте. Чем вообще думала Арвен, когда отпускала ее сюда?
— Мм, какой милый котик! – пролепетала полуголая пигалица, то ли падая на меня, то ли пытаясь неловко обольстить. Отпихнул тело и оно упало на диван, тут же переключившись на другого. Всюду валялись до боли знакомые полоски и стояли стаканчики с жидкостями. Рядом валялся разорванный розовый конверт. Где-то я такой уже видел.
Достал магнот, отправил в дежурную часть сообщение: дом окружного прокурора, поднимай всех, здесь малолетки и пыль ангела. Будет скандал.
Выступить против окружного прокурора? Давно хотел, да повода не было. Теперь есть, и довольно весомый. Слезы той девочки как серная кислота, плавили мою выдержку и вынесли последние барьеры из «но» и ненужной предосторожности.
Впрочем, здесь, на первом этаже, в присутствии толпы, ее бы так сильно не обидели. На вечеринках самое интересное происходит там, куда сейчас направляюсь. Коридоры второго этажа окутывал полумрак, с которым я идеально слился в черной форменной одежде. Ступал бесшумно, прощупывая магией комнаты. В четырех спальнях занимались сексом, в библиотеке пусто, а в кабинете кто-то притаился. Сложились определенные предположения, но не стану проверять раньше времени. Дошел до дальней спальни и замер. Ноздри непроизвольно дрогнули, учуяв знакомую ауру.
Кельвин.
Поток магии скользнул в дверную щель и неслышно отворил замок. Впрочем, зайди я с шумом, на меня вряд ли обратили бы внимание. Всех занимало зрелище полюбопытней: зареванная девушка стояла перед Кельвином на коленях и наклонялась к его паху под громкий хохот и подбадривания толпы.
— Недобрый вечер, господа и дамы! – произнес я с ледяным спокойствием, на деле сжимая в кулаки бушующую ярость. Дам волю магии – сверну шею этим малолетним засранцам.
Девчонка вздрогнула и уставилась на меня глазами, полными мольбы и отчаяния. Да ей же и шестнадцати нет! Как? Как эти недоростки попадают в змеиное логово избалованных отпрысков?
— Пошла отсюда! Немедленно! – процедил холодно.
Девчонка замешкалась. Бросила взгляд на две стопки купюр возле Кельвина, на меня, снова на деньги и, утерев кулаком слезы, неуверенно встала. Думает еще? Дура!
— Один…
Малолетку как ветром сдуло. Крокодильи слезы она лила больше из жалости к собственному выбору. Как в том анекдоте? «И хочется, и колется», — подумал ежик…
— Любопытное зрелище, — изрек, закинув руки за спину и осматривая присмиревших солопедов.
Веселье куда-то делось. Вываленные груди спешно запихивались в декольте, подолы целомудренно одергивались, а некое подобие на мужское достоинство неловко запихивалось в ширинку, куда, понятное дело, не помещалось. Казус, да и только.