Как и ожидалось, в кабинете тихо и коварно отсиживался окружной прокурор. Он не удивился моему приходу и даже не смутился, когда я бесцеремонно вломился в его личное пространство.
— Сатор, вот мы и встретились, да? Как настойка? Подарок императора, из его личной коллекции.
— А я все думаю, откуда воняет…
— Не руби сук, на котором сидишь. Уведи своих людей. Шапки ведь полетят, не жалко их? – прокурор кивнул в один из мониторов.
— Пыль, малолетки, все это в доме окружного прокурора, — скучающе перечислил я и прогулялся по кабинету, разглядывая книги, технику, оборудование. Я буквально слышал, как скрипят, натянутые до предела, нервы прокурора. Чего ему только стоила эта корявая улыбка.
Все достижения науки и артефакторики, все самые передовые, лучшие и дорогие изобретения мира здесь были. И пластина для переговоров голосом, и монитор, передающий изображения с камер, и цифровой магнот, замешанный на электричестве и магии – к слову, прототип еще даже не появился на рынке.
— Да я тебя умоляю. Твой сын – постоянный посетитель моих вечеринок. Чего тебе не сидится на месте? У тебя наклевывается приличная должность, большие перспективы, деньги и возможности. Красавица-жена, сын – любимчик публики. Чего не хватает? Любовницы? Приходи, обеспечу. Денег мало? Ну так и тут я помогу. Сатор, я из тех людей, с которыми лучше дружить. Перед тобой распахнутся все двери.
Я тоже мастер открывать двери в новый мир. Тюремный.
Дверь в кабинет распахнулась и на пороге возник злой, как крокодил, и запыхавшийся Мердош.
— Господин, мы там в саду Кельвина поймали. Что с ним делать?
— Что делать?
Я сложил руки на груди и, не спуская взгляда с окружного прокурора, произнес:
— Арестовать. Оформить. Никаких поблажек.
— Но… господин Даркон… - смутился Мердош, переступая с ноги на ногу.
— Ты спятил? – Кьястос с мольбой глянул на моего помощника.
— Спятил здесь ты, полагая, что тебе все позволено. Видишь ли, мою кандидатуру уже одобрили Верховный совет и Справедливая, и обратного хода нет. Протекция императора, конечно, многого стоит, но как долго продлится его лояльность, если об этом милом факте совершенно случайно узнают журналисты?
Кьястос взревел и неуклюже вскочил, едва не опрокинув животом стол.
— Господин Даркон! — Мердош сглотнул и решительно произнес: — Я жду ваших указаний.
— Волей Верховного магиафа, приказываю наложить запрет на передвижения господина Кьястоса. Впредь до распоряжения Верховного совета ему запрещено покидать дом на период магического следствия. Заявление на снятие неприкосновенности подам лично. Обследуйте здесь каждый закуток, тщательно зафиксируйте следы. Мне неважно, какие должности занимают родители накуролесивших детей. Всех и каждого под учет. Слепки аур я сделал, зафиксировал всех, как только вошел, я передам тебе информацию утром. И, господин Кьястос, – подошел ближе и понизил голос. – Вы – всего лишь окружной прокурор. Возможно, жизнь не научила вас надеяться только на себя и отвечать за собственные поступки. Коса однажды находит на камень. Этим камнем стал я. Отличного вечера.
Когда я покидал дом, репортеры уже кружили навозными мухами. Малолетки прятали лица от камер, маршируя дружной шеренгой в быстроходы палаты магического следствия. На меня накинулись с расспросами, и я, к удовольствию прессы, не стеснялся в именах, фактах и обстоятельствах.
— Мы слышали, что одним из участников запрещенной вечеринки стал ваш сын?
— Верно. Поэтому он понесет ответственность наряду с остальными участниками безобразия. Я не только отец, но и Верховный магиаф империи. И как первый, и как второй – я не могу и не имею права закрыть глаза на такой поступок. Граждане империи могут спать спокойно, в полной уверенности, что отныне закон и порядок будут неукоснительно соблюдаться, невзирая на чины, знакомства и финансовый достаток отдельных лиц.
— Вы не боитесь ворошить осиное гнездо? – спросил кто-то встревоженно, явно не под перо.