Я медленно подняла голову. В дверях стояла невысокая, полноватая женщина, с лицом, как со страниц детской сказки — добрым, но с тенью, с загадочной улыбкой и глазами, в которых читалась не просто забота, а знание. Она не знает, кто я. Не знает, откуда я. Не знает, что я — не та, за кого себя выдаю. Но чувствует. Её взгляд — будто сквозь кожу. Она видит, как дрожат мои пальцы, как сжимаются плечи, как я прячу ладонь с меткой.
– Из палаты магического следствия, — добавила она, вытирая руки о фартук.
Сердце набрало обороты за полвздоха. Я понимала, что пришел не Он так же отчетливо, как понимала, что пришедший с Ним тесно связан. Возможно, они только что пили кофе. Возможно, он недавно жал руку господину из палаты магического следствия…
— Накрыть в садовой беседке? – спросила Ланис и отвлекла меня от ненужных мыслей.
Женщина с судьбой не менее трагичной, чем моя. Ее семья – дворяне пятого ранга. Еще в юности она вышла замуж за торговца мехами, родила троих детей, стала трижды счастливой бабушкой. Счастье продолжалось тридцать лет и закончилось, как злая усмешка судьбы в годовщину бракосочетания. Выходные планировались на тропических островах, а прошли в похоронном зале с семью гробами, три из которых – детские. Она не рассказывает, как это произошло. Улыбается, вспоминая события пятилетней давности, говорит «так было суждено», а у самой слезы на глазах.
И Ланис ненавидит цифру три. Она ее парализует.
Мы нашли друг друга по той же иронии. На рынке у нее своровали кошелек, а я неплохо бегаю. Сначала мы подружились, а после она продала дом и переехала жить ко мне. Трехэтажный дворец, словно склеп, хранил воспоминания счастливых моментов и ранил каждым закутком. Ночами она слышала детский смех и глубокий баритон мужа в кабинете, а днем нет-нет кликала внуков или звала супруга. После переезда ко мне Ланис, наконец-то, снова чувствует себя живой и нужной. А я нашла в ней то, что потеряла давным-давно – любящую маму. Теперь она готовит чай, шьёт наволочки, убирает комнаты — не потому что должна, а потому что хочет. Потому что в этом — её спасение. Есть такие люди, которым для счастья достаточно быть кому-то нужным.
— Я могу подать кофе с коньяком. Или лучше чай с крысиной травой? – уточнила она со всей серьезностью.
Я улыбнулась. Только Ланис может предложить яд с таким выражением, будто предлагает варенье. Две сильных и бесконечно одиноких женщины нашли друг друга. И никогда не поймешь, когда мы шутим, а когда говорим всерьез.
— Леди Кристолл?
— Ланис, прекрати. Из нас двоих ты леди, а не я! И господину Ламьеру достаточно стакана воды, можно даже без яда, он, все же, пытается нам помочь.
— Угу, — фыркнула хозяюшка. – Не сильно-то старательно. За месяц так ничего и не нашел. Он вообще умеет расследовать или надеется, что преступник сам приползет к нему?
Я понимала ее недовольство, но ничего не могла поделать. Прийти к Сатору с жалобой и потребовать более тщательного расследования? Очень смешно. А, если он меня узнает? Смогу ли я вообще дышать и говорить в его присутствии?
Положим, дышать точно смогу, хоть и с перебоями, но насчет остального не уверена.
Хочу ли я, чтобы он узнал? Что выжила, что родила, что справилась и без него. Что не простила и не прощу никогда? Или, может, хочу, чтобы он упал на колени и прошептал: «Прости»?
От мысли о муже лицо жгло огнем, словно я заглянула в раскаленную печь и решила помешать угли собственным носом. Если бы только время остужало чувства…
— Я приму господина Ламьера в беседке, — расправила плечи, переключаясь в режим железной леди.
Пусть цветники окажут на него моральное давление!
То ли мой замысел сработал, то ли на господина Ламьера надавили сверху, то ли устыдил вид благоухающего сада с пустеющим клочком земли, но он не находил себе места. А ведь ему предлагалось сесть в нашей просторной беседке на любую удобную поверхность. Однако мужчина мял в руках служебную фуражку и переступал с ноги на ногу.
— Леди Кристолл, — суетливо кивнул он.
Я с тяжелым вздохом уселась на плетеный стул и поправила мягкую подушку. Не поправлять же самого господина Ламьера. Леди так леди, может стараться будет усерднее. Указала жестом на кресло возле себя, но мужчина мотнул головой и осмотрелся.