Отложила магнот и отвернулась. Меня хватило на две минуты, но я убедила себя, что только прочитаю, и отвечать не стану.
«Вэй, я так перед тобой виноват!».
Кто-то ударился головой после пьянки?
«Давай встретимся и поговорим?»
Конечно, где мои розовые панталоны с бантиками и стразами? Надену их под красное платье.
«Злишься?»
Да брось! Я ресницы крашу, неудобно отвечать одной рукой.
«Пожалуйста, дай мне шанс загладить вину».
И отпарь, пожалуйста, хорошенько! Она слишком помята, как и твое лицо после пьянки!
«Я ведь знаю, ты хорошая девочка. Меня скоро отпустят, я буду ждать тебя до вечера в парке возле третьего корпуса Академии».
Отпустят? Девицы, с которыми он остался после моего ухода? Да хотя, какое мне дело! Ждать он будет. Не состарься в ожидании!
«Пожалуйста, позволь мне искупить вину».
Оказывается, слезы еще остались, и следующие полчаса их не исчерпали. Я удаляла и восстанавливала сообщения Кельвина сотни раз. Набирая ответ и стирала его. Миллион раз прокляла, послала, обругала, простила и снова обругала его в своих мыслях.
Дать шанс этому ублюдку?
Я кусала губы, в надежде, что это поможет вернуться в реальность и не даст скатиться к жалости и оправданию его поступка. Хотел покрасоваться перед ребятами? Получилось. Меня испытать? Тоже получилось. Может, он подумал, что я такая же, как все? Вешалась на него из-за денег? Если так подумать – ему тоже непросто. Богач – это клеймо, и за деньгами никто не видит души, блеск золота затмевает все.
Хорошо! Я приду.
Но только чтобы сказать в лицо, какое он говно! Он, который настоящий. Ничего же он мне на территории академии не сделает!
Я готовилась к встрече, собирая остатки гордости в кулак. Готовилась сказать ему всё, что думаю. Готовилась поставить точку в этой истории. Поэтому выбрала самый простой наряд, убрала волосы в култышку, припудрила лицо, чтобы скрыть отеки от слез. Он не увидит мою боль!
С кухни так вкусно пахло пирожками, что пришлось немного задержаться. Я поела и сказала Ланис, что иду в библиотеку. Конечно, хозяюшка раскрыла мою ложь, но что она сделает?
До академии шла пешком. Свежий весенний воздух бодрит. Природа просыпается, солнце еще не ласковое, но уже сбрасывает колючее настроение. Птицы щебечут так беззаботно, создавая пары и обустраивая гнезда, что слезы накатили с новой силой. Удушающе пахло черемухой, я любила ее когда-то, словно в прошлой жизни, когда сердце еще верило в любовь.
Но прогулка разложила мысли по полкам. Я иду не слушать, а говорить, поставить Кельвина на место, спустить с небес на землю. Объяснить, что такой как он никогда не получит такую, как я. Что ни одна в мире женщина искренне не полюбит его за душу, потому что души у него вообще нет! Это было нужно мне, чтобы восстановить разрушенную часть меня. Позволить израненной и погибающей наивной малышке снова встать на ноги, защитить себя, показать зубы, поверить в свои силы.
Но судьба, словно издеваясь, преподнесла новый сюрприз. На кованой лавочке между кустами набирающей цвет сирени, сидели девчонки: Ласилена, Варина и Гейда, неразлучная троица!
— А вот и звезда вчерашнего вечера! – пропела Ласилена, изящно отрывая себя от лавки.
Варина и Гейда, словно гиены, обступили меня с разных сторон, замыкая круг. Каждая из них как модель: красивая, стройная, ухоженная, в дорогом наряде. Их безупречные лица и тела, украшенные дорогими нарядами и украшениями, теперь казались попыткой прикрыть внутреннюю гниль.
— Ты понимаешь, как встряла? – прошипела Лас, глядя на меня с ненавистью. Ее густо напомаженные красные губы, цвета свежей крови, растянулись в опасном оскале. — Я-то думала, что мы подруги.
— Я тоже так думала, — проговорила тихо, глотая страх.
— Кельвин хотел поразвлечься с тобой, но отпустил! – ее голос звенел от бешенства.
— Помнится, я сама ушла, – голос дрожал, но я не подавала вида.
Девчонки рассмеялись, их голоса резали слух как скрип ногтей по стеклу.
— Кельвин никогда не отпускает своих жертв, — со злостью прошипела бывшая подруга, приблизившись. От нее пахло дорогим парфюмом и злобой. — Ни-ког-да, понимаешь?
Сжала кулаки, силясь не зарядить ей со всего размаха.