– Он всегда находит способ получить желаемое: деньгами, сексом, обещанием славы – чем угодно. Хобби у него такое: развращать невинных девиц. Но тебя он отпустил. Так что в тебе такого особенного, Вэйлина?
По мне мазнули презрительным взглядом, вызвав неудержимое желание помыться немедленно.
— Где Кельвин? – спросила тихо.
— Где Кельвин? – передразнила Лас, помахивая передо мной его магнотом. – А он, дорогуша, все там же, куда ты его отправила. За решеткой!
Я отпрянула, но Гайда пихнула меня в спину, не давая выйти из замкнутого круга. Воздух сгущался, пах озоном и опасностью.
— У тебя была простая задача: быть серой мышью, оттенять нашу красоту, помогать нам с учебой. Взамен ты получала подарки и купалась в лучах нашей славы. Ты куда полезла-то, стерва? Жить спокойно надоело? Посмела претендовать на то, что тебе не принадлежит!
— Лас, ты же не такая.
— О, я именно такая! – ее крик прошил тишину пустого академического парка. – Это – моя темная сторона, истинная сущность. И Кельвин – мой.
— А помнится, в той комнате ты не одна была. И в твой рот какой-то парень свой язык запихивал.
Внутри меня что-то сломалось. Страх уступил место ярости. Я больше не могла прятаться в тени их величия и оставаться прежней беззубой тихоней.
— Да ты оборзела?! Это не твое дело! – ее лицо исказилось от гнева.
— Видимо, мое, раз вы решили меня запугать.
— Запугать? – Гейда, как бы случайно, толкнула меня плечом, проходя мимо. – Мы еще даже не начали.
— Неужели тебе уже страшно? – коварно проговорила Варина, топая в мою сторону. Я закрыла глаза, но не вздрогнула.
— Чего вы от меня хотите?
Повисла тишина. Завтра, здесь, на этом месте, проложат тропы людские судьбы. Множество жизней протечет через эту точку, множество бесконечных прямых, не связанных с нами, но способных повлиять на ситуацию. И они никогда не узнают о том, что здесь разыгралась трагедия. В этот миг в огромном мире я была совершенно одна. Пожалуй, более одинокой, чем сейчас, я себя никогда не чувствовала.
Радостный мир со счастливым будущим, в котором я была влюблена, окружена любовью матери и вниманием подруг, треснул. Эти трещины расползались уродливыми линиями, ломая меня снова, снова и снова. Создавая из наивной и доброй Вэйлины кого-то нового. Кого-то, кого я пока не знала и, возможно, даже не хотела знать. Потому что новая Вэйлина жаждала мести, и эта неизвестная прежде, пугающая сила огнем растеклась по венам.
— На колени, — приказала Лас, скрестив руки на груди. – Если, конечно, хочешь спокойно закончить академию.
— Нет, – ответила с опьяняющим спокойствием.
— Я сказала — на колени! И я запачкала туфельки, — Лас приподняла подол сверкающего платья, демонстрируя бархатные туфли с золотой бляшкой. — Почисти их. Языком.
— Ты, должно быть, спятила?
Лас изменилась в лице, словно вместо беспомощной букашки увидела перед собой хищное насекомое.
– Можешь сделать мне что угодно: бей, издевайся, оскорбляй, но я никогда не встану перед тобой на колени!
— Да-а? – Лас медленно завела за ухо блестящую прядь волос. – Ты знаешь, кто мой отец?
— Прятаться за спиной папочки – очень по-взрослому.
У бывшей подруги дернулась верхняя губа. В ее глазах заклубилась тьма, искрясь готовой вот-вот прорваться магией. Я ходила по грани, но молчать больше не имела права.
— Одно мое слово, и бизнес твоей матери полетит к слугам теней. Вы лишитесь всего, что имеете: бизнеса, дома, даже уважения в обществе, – ее слова звучали как приговор.
Мир сузился до размеров аллеи. Сирень вокруг нас словно замерла, наблюдая за разворачивающейся драмой. Магические потоки кружились в воздухе, готовые подчиниться воле Лас, свивались вокруг меня невидимыми тугими кольцами.
– Одно мое слово, и твою мать лишат родительских прав, а то и вообще в тюрьму упекут, а ты – отправишься в интернат. И я позабочусь, чтобы тебя там очень и очень любили. Все. Начиная от наставников, заканчивая парнями.
Она это может. Ее отец это может. Но мама учила идти в страх, чтобы победить его.
— Твой отец – разумный человек, он не опустится до такого.
Ласилена расхохоталась.