В детстве мама говорила, что за спиной каждого ребенка стоит ангел-хранитель. Мне казалось это выдумки, но когда Сарахиил распахнул сияющие крылья, я замерла от восторга. Картинка в зеркале завораживала. Казалось, это мои крылья, хоть голова ангела и возвышалась над моей. Серебристо-снежные, сотканные из тепла и нежности, они окружили меня коконом бесконечной любви, сомкнувшись на моей груди кончиками перьев. Я не чувствовала прикосновения, только ощущение абсолютной безопасности.
— Мне так страшно, Сарахиил. Страшно не справиться. Страшно подвести дочь.
— Посмотри на эту женщину в зеркале и спроси, чего она хочет?
Я подняла взгляд. Передо мной стояла красивая молодая женщина со взглядом старухи: усталым, испуганным, отчаявшимся, утратившим веру в любовь и счастье. Никогда не обращала внимания на этот взгляд, а сейчас глаз отвести не могла. Он пугал и завораживал одновременно. Ответ пришел так стремительно, что я даже вздрогнула.
— Она хочет быть любимой, — проговорила чуть слышно.
— Позволь чудесам случиться. Не закрывай перед ними двери…
Ангел исчез, оставив меня с этим осознанием. Вэйлина спала спокойно. Моя сильная девочка… Убрала с ее лица мягкую прядь, подоткнула одеяло, как в детстве, словно передо мной та же малышка, что и десять лет назад, прикрыла шторы – закат уже заглядывал в окна рыже-медовыми лучами. Пусть набирается сил. Впереди у нее – долгая и счастливая жизнь.
На прием в дом Сатора ехала с легким сердцем, но с отсутствием понимания, зачем это делаю. Мне бы отказаться, но…
И многоточие не давало покоя. Но, господин Гордон, или но, господин Даркон? В груди пекло и дрожало, я мяла в руках несчастную дамскую сумочку с выстиранным платком Сатора внутри, желая поскорей добраться до места или поскорей вернуться домой – пока не решила.
Стоп!
Это церемония избрания Верховного вершителя! Соберется весь цвет столицы! Несмотря на утренний скандал, они не пропустят такое событие! Успокоила себя тем, что еду связи заводить и за букетами следить. Проверила визитные карточки – на месте, пролистала магнот – все лучшие работы сохранены, в любой момент могу продемонстрировать потенциальному заказчику, хотя лучшая демонстрация – это оформление дома Даркона.
Рафаэль остановил у парадного входа. На широкой лестнице стояли мои вазоны с букетами в окружении магических светильников. Мои вазоны с букетами в окружении магических светильников притягивали восхищённые взгляды гостей. В доме играла музыка, прогуливались роскошно одетые леди и господа, лились беседы и приглушённый смех. Все, как обычно на приемах: лицемерные улыбки, оценивающие взгляды, только впервые меня потряхивает так, что даже бокал с шампанским в руке дрожит.
Я снова все проверила: коконы с ледяных лилий сняты, вокруг них едва заметное магическое сияние, небесные розы тоже выглядят безупречно, запас магии в заклинаниях достаточный, подпитка пока не нужна.
По центру гостиной, перед моей аркой, расположили аналой из храма Справедливой. На нем тяжелая, украшенная золотом и драгоценными камнями книга Справедливости — основной свод установлений, посланных нам богами, недопустимых к нарушению. На этом своде приносят присягу все высшие чиновники Империи, а император ежегодно клянется выполнять свои обязанности, согласуясь с волей Справедливой, проводимой через личную лирею его императорского величества.
И в этот вечер, если Справедливая подтвердит кандидатуру Сатора, она выберет лирею для него. Ту, что станет его совестью, ту, чьи советы не имеют силы, но без чьего одобрения он не может принять ни одно решение.
О, боги, Сатор станет вторым человеком после Императора!
От этой мысли бокал едва не выпал из моих рук.
— Госпожа Кристолл! – донеслось восторженное приветствие. Ко мне направлялась леди Энуар, сверкая, как бриллиант на ее поддельном обручальном кольце таких размеров, что слепой повторно ослепнет от блеска.
Ее прекрасную фигуру подчеркивало алое облегающее платье. Тонкие плечи леди Энуар открыла, а на руки надела длинные, выше локтя, жемчужные перчатки. Пушистая меховая накидка так великолепно сочеталась с платьем, что я невольно залюбовалась образом. У Сатора губа не дура. Великолепная замена деревенской простушке. По красоте, стати и умению держаться мы с Изабеллой в разных весовых категориях. Один ее взгляд дает понять и о дворянском ранге, и о благородном происхождении, и о том, что женщина создана быть красивым и бесконечно дорогим аксессуаром мужчины, которому принадлежит.