«Смелая девочка», — прозвучало в голове.
Мысли читает? Не только читает, но и транслирует! Мать Живодарящая! Отвернулась, сжав руку Айрона в поисках поддержки.
— Нам обязательно стоять здесь, когда все начнется? – спросила, поглядывая в сторону выхода.
— А тебе не любопытно?
Я мотнула головой, хотя краем глаза любовалась, как над книгой Справедливой наливается золотом огромный шар, сотканный из магических нитей. Он вертелся в воздухе, и разрастался, разрастался, разрастался, пока не стал размером с приличный кочан капусты.
Айрон понимающе кивнул, и мы отошли к фуршетным столам. Все равно шар поднялся высоко над головами гостей и отправился по залу. Я смотрела на него как на нечто, способное принести разрушения куда большие, чем постигли меня с тем злосчастным голубем. Интуиция вопила сигнальной сиреной.
— Расслабься, тебе нечего бояться. Лиреей может стать только дворянка.
Я подавилась тарталеткой. Серьезно так. Основательно. Айрон услужливо подал салфетку и воду, а шар надежно отвлек ненужных зрителей от некрасивой сцены.
— Ты приняла дворянство? – улыбнулся он.
— Невовремя…
— Все происходит в свое время. Справедливая обычно выбирает жену или фаворитку – ту, с кем у Верховного вершителя тесная душевная связь. Слова этой женщины должны идти прямо в сердце вершителя, минуя разум.
Подавиться повторно было бы совсем смешно, поэтому я предусмотрительно поставила еду обратно на стол.
— Мне нужно в уборную!
Подхватила подол и, пока шар не добрался до нашей стороны зала, аккуратно, вдоль стены, улизнула в дамскую комнату. Не станет же он сюда ломиться, в самом деле? Представляю газетные заголовки: новая лирея избрана и коронована Справедливой прямо на фарфоровом троне.
И смешно, и страшно!
Я заперла дверь изнутри и прижалась к ней спиной. Пересижу тут, пока все не закончится. Справедливая же не выберет меня против воли? У него прекрасная кандидатура – леди Изабелла. Всем хороша. Сама бы ее выбрала на месте шара! У леди Энуар слова не то, что прямо в сердце, прямо в мозг войдут, а не войдут, так она их туда силой засунет. Идеальный вариант.
Мысли об Изабелле немного успокоили, но я все равно наматывала круги по дамской комнате и кусала губы. Из зеркала на меня смотрела бледная леди Кристолл, внутри меня не находила себе места израненная и обиженная Кари, которая одновременно хотела стать лиреей Сатора и отомстить ему, и сбежать из этого проклятого места, чтобы навеки забыть бывшего мужа.
Сколько времени прошло?
Почему так тихо?
Они уже закончили?
Можно выходить или лучше выбраться через окно?
Я раскинула бархатные шторы. Высоковато, конечно. Потянула ручку, но та не поддалась. Дернула сильней и спружинила от магического контура. Серьезно?! Даже через окно туалета не выйти? Когда в дверь уборной постучали, я вздрогнула.
— Простите, пожалуйста, но мы уже полчаса ждем. Нам всем правда, очень нужно. Уступите, пожалуйста.
Всем? Да сколько их там собралось за полчаса-то?
Ополоснула лицо холодной водой, привела волосы в порядок и вышла. Однако конфуз! Пихнув меня плечом, в туалет буквально ворвалась упитанная дама, а за ней, в крайне взволнованном состоянии, ожидало еще семеро.
— Прошу прощения, мне стало дурно.
— Неудивительно! – понимающе заметила девушка, переступая с ноги на ногу.
— Рядом с императором любой дурно станет!
— Оно и понятно, без ранга и звания, не привыкла к такому! – усмехнулась третья.
— Ах, какая бедняжка…
Рассеянно кивнула, вышла в коридор и притаилась за аркой, ведущей в гостиную.
— Как он долго выбирает! – шептались гости.
— А ведь мимо леди Изабеллы пролетел и даже не остановился.
– Подумать только!
— Уже третий круг делает!
Внезапно голоса стихли. Любая мать знает, что тишина в доме не к добру. Я бесшумно попятилась, но наткнулась спиной на препятствие. Препятствие положило ладони на мои плечи, не давая сбежать, хотя я попыталась, ведь из-за угла вальяжно выплыл сияющий шар Справедливой, вслед за которым двигались император, Айрон, толпа гостей и Изабелла. Она то и дело пыталась протиснуться ближе к шару, едва ли не прыгала под ним, но волшебная зараза не реагировала. Она плыла прямиком ко мне! Я вжалась в преграду всем телом, в отчаянной надежде, что она порвется порталом и унесет меня отсюда.