— Они уже окрепли, раньше совсем смешные были. Они вон там гнездятся, — Грета улыбнулась и указала рукой за камыши.
А я внезапно ею залюбовалась, а не камышами. На безразличном и холодно-отстраненном лице появилось теплое выражение, как липовый мед, прогретый солнцем. Полные грусти глаза заблестели, а вокруг губ появились складочки от улыбки.
— Чего уставилась? – фыркнула она. – Я не герой твоих романов, и мы не на свидании.
Мне стало жаль ее. Грету никто не любит и не понимает, а она, оказывается, добрый человек. И мне хочет помочь. Как только узнала, что я нуждаюсь?
— Спасибо, что поделилась, – тихо сказала я.
Она кашлянула и отвела взгляд.
— Ладно. К делу. Моя семья держит сеть городских аптек: выращиваем травы, делаем зелья и лекарства, ну ты сама знаешь. Мы сотрудничали с несколькими студентами, но они выпустились. Нужна замена - надежная.
— И?
— У клиентов… специфические запросы.
Она замолчала, оглядываясь. Даже утки будто замерли, а мое сердце – и подавно. Если окажется, что я все же подписалась на преступление – меня же из академии исключат! Кельвин больше на меня не посмотрит! А я вообще смогу уйти отсюда живой?
— Проблемы с потенцией, — выдохнула она. — У высокопоставленных.
По… потенцией? И все?!
Я истерично хихикнула, но под строгим взглядом Греты, закрыла рот ладонью. Воздух стал куда легче, и сердце снова забилось сильно, хоть и рвано. Потенция… постыдно, конечно, но не преступно!
— Представь: господин не может… а прийти в аптеку — позор. Слугу пошлёшь — тот растреплет. Моим родителям доверяют. Мы фасуем зелья в конверты, передаем как любовные письма. Стоят такие лекарства дорого, а за анонимность клиенты хорошо доплачивают. Четыре письма — тысяча лар.
Из складок платья она достала конверт из плотной розовой бумаги, запечатанный воском с золотистой руной. Конверт источал сияние и сладкий розовый аромат. Я видела такие раньше – девчонки в день Любви посылают такие конверты парням с анонимными признаниями.
— А если… кто-то узнает о содержимом?
— Тогда тебе не поздоровится, — её голос стал ледяным. — Но ты не трепло. Я вижу.
Она протянула конверт. Магия покалывала мои пальцы, но не отталкивала. Это не магия смерти, но какая – определить не получалось.
Оказывается, я не дышала все время, пока Грета говорила. Перевела дух. Получается, я могу бросить написание статей за гроши и приносить пользу людям! Какое мне дело, с кем они будут развлекаться? Я уже не девочка, понимаю, что взрослые мужчины проводят время не только с женами. Но это их жизнь. Хранить тайны я умею, ходить и красиво улыбаться – тоже. Если за эти навыки отлично заплатят, то я в деле. Еще и ходьба для фигуры полезна!
— Остальные письма тут заберешь, – она сунула мне в руки листок с адресом. – И еще одно. Это не очень-то законно. Просто такие лекарства только по рецепту продаются, а мы несколько обходим закон.
— А если поймают?
— Ответственность на моих родителях. Ты — просто передаёшь письма. Не знаешь, что внутри.
Она усмехнулась и перевела взгляд на утку с утятами. Та остановилась на центре озера и чистила клювиком своих деток, которые облепили ее со всех сторон и мило пищали.
Что не сделаешь, ради любви…
И ради денег.
— Я согласна.
Грета ухмыльнулась и, достав купюру из декольте, сунула мне в руки.
— Я тебе верю, Вэй. И совет: улыбайся пошире, тогда получишь щедрые чаевые. Ты, все же, приносишь клиентам радость и блаженство.
Колючая купюра царапнула кожу. Это благословение или проклятье?
— Грета, я…
— Только помни, – перебила она, заставляя сжать купюру в ладони. – Не хвастайся, не трепись, иначе — вопросы, а нам вопросы не нужны, так ведь?
Я кивнула.
До дня рождения Лас еще восемь часов. Я все успею, а на чаевые куплю маме ее любимое суфле с кокосом и ананасом. Она заслужила побаловать себя изысканной сладостью!
— А если… что-то пойдёт не так? – я сунула купюру в декольте и вытерла ладони о подол.
— Тогда приходи сюда. Теперь это наше тайное место.