Быстроход плавно скользил по ухоженному саду, где морозная дрема сменялась первыми бутонами и ранними цветами. За окном, как в калейдоскопе, переливались разными оттенками рисунки изыскано подобранных растений. Они стелились коврами, взбирались по стволам деревьев, обрамляли мраморные статуи и обнимали скамейки. Такой сад требует армии садовников, мне ли не знать.
Миновав фонтан, воды которого звонко падали из чаши весов, склонённых в одну сторону, мы остановились у широкой мраморной лестницы. Настолько широкой, что поместился бы симфонический оркестр, еще и место осталось бы.
Здесь живет кто-то приближенный к императору.
Суетились слуги, носили декор, посуду, какие-то ткани и тряпки. Звучала легкая музыка – скрипачи репетировали неподалеку, сыгрываясь и разбирая мелодию для завтрашнего мероприятия.
Леди Изабелла плыла мне навстречу, попутно диктуя указания помощнице — скромной невзрачной девушке в синем платье, которая успевала и записывать, и подхватывать подол хозяйского платья.
Какая же она красивая? С волосами цвета медового заката, кожей как кожура персика, глазами медово-карими. Ее почти кукольная внешность никак не сходилась с характером. Некоторым женщинам к лицу молчание и скромная улыбка, возможно, однажды госпожа познает эту мудрость, но не сегодня.
— Госпожа Кристолл! – нарочито радушно воскликнула леди Энуар, распахивая объятия, будто мы давние подруги.
Верхняя губа непроизвольно дернулась. С чего бы так сиять при виде флористки? Я скромно кивнула, кланяться не хотелось, и занялась цветами.
— Госпожа Кристолл, оставьте, слуги помогут! Габен, Рубен…
— Я Латен! – пробубнил один, возникая рядом со мной неуклюжей сутулой стеной.
— А я Ырен, — проворчал второй, худой, как щепка и высокий как сосна.
— Не стоит! – остановила грубые мужские руки, уже потянувшиеся к моим нежным цветочным композициям. – Никому не доверяю результаты своей работы. Прошу меня простить. Справлюсь сама. Покажите, куда нести?
— Вы не устаете удивлять, госпожа Кристолл, — воскликнула леди Изабелла, приложив руки к груди. – В таком случае, пройдемте в гостиную. Торжество в честь вступления в новую должность моего супруга состоится именно там.
Значит, не день рождения хомячка. Уже радостно!
Щебетание хозяйки сливалось в монотонный бессмысленный фон, мешавший наслаждаться музейным видом: дорого, шикарно, ярко. Особняк, как срезанный цветок – был прекрасен, но мертв. В нем не чувствовалось души и жизни. Если присмотреться, каждый предмет четко выверен и функционален, нет ненужных безделушек и дорогих вещей ради дорогих вещей. Картины великолепно вписывались в интерьер, зеркала висели там, где хотелось посмотреть на себя и проверить внешний вид, а редкие статуи и вазоны с цветами отлично украшали пустые места. Но атмосфера душила идеальностью. Наверняка, пыль здесь вытирают еще до того, как она опустится на поверхность.
— Мой супруг довольно известен в столице и за ее пределами, – чеканила леди. Эхо ее каблуков звучало чуть ли не громче слов. – Я держала всё в тайне, чтобы сплетни не опередили нас. Вы же знаете, как люди любят болтать.
Более изысканного способа сообщить собеседнику, что он ненадежный тип и не придумаешь. Проглотила негодование и расположила цветы на журнальном столике, куда небрежно указала леди. Что хомячок, что высокопоставленный супруг – для меня нет особой разницы. Дело должно быть сделано идеально, независимо от личности виновника торжества.
Мысль о том, что супруг леди – хомячок-оборотень позабавила. Я даже разрешила Латену и Ырену нести наброски и эскизы, пока относила вторую партию растений и во всех красках представляла расцветку его шерстки.
— Сегодня с утра кандидатуру моего мужа одобрил и поддержал Верховный совет империи, – нараспев уведомила женщина, пока я пристраивала цветы между тарталетками с икрой и пирожными размером с оливку. – Можно больше не скрывать! Через пару часов об этом будут трезвонить из каждой консервной банки!