— Возвращайся домой, где бы он ни был, и держи язык за зубами, — перед тем как уехать негромко велел одноглазый Сай. — И помни, что тебе сказано было: начнешь пакостить хоть как-то госпоже — и смерть тебя встретит очень быстро, никакие возможности волка-оборотня от дрота в сердце не спасут.
— С чего ж такая преданность? — энергично дергая все еще связанными руками, язвительно поинтересовался Ольгерд.
— С того! — рыкнул в ответ второй похититель, который все это время косился на отработавшего свое пленника так, будто острым ножом резал.
Ольгерд разорвал веревки на руках буквально через минуту после того, как эта странная парочка уселась на телегу и скрылась в темных переулках, но пока возился с узлами на ногах, что бы то ни было предпринимать оказалось поздно. Так что он просто поднялся и поплелся в сторону постоялого двора, где должен был встретиться с братьями, которые, как и он сам разнюхивали и разведывали, как обстоят дела у долинников. Кер и Гар Ольгерда уже, как оказалось, заждались.
— О! — сказал Кер и громко принюхался.
— Ага! — подтвердил Гар и сделал то же самое.
— Ну теперь хоть понятно, где тебя носило, Ольгерд! А то мы уж не знали, что и думать. Так хороша была, что никак проститься не мог?
— Не столько проститься, сколько отвязаться, — туманно пояснил Ольгерд и тоже обнюхал себя.
Все верно: запах течной волчицы — по-прежнему невероятно сладкий и притягательный — хранили волосы, кожа и даже его новая одежда — ношеная, но чистая и как раз не бедная, а вполне добротная…
И что это за история, в которую Ольгерд влип столь странным образом?..
Глава 2. Анна
— Они не верят, что вы носите ребенка, зачатого от вашего супруга, госпожа. И они сделают все, чтобы все-таки отнять у вас родовые земли.
— Разве могло быть иначе? — Анна устало потерла переносицу, а после вновь подняла глаза на верного Сая и его лучшего друга и компаньона во всех начинаниях Трюггви, без которых точно давно бы пропала. Наложила на себя руки или свихнулась — накинула бы волчью шкуру и убежала в лес к волкам-прародителям выть на луну и спать под кустом.
Эти двое — чистокровный человек, отцовский воевода Сай Галквист и полукровка Трюггве Облачный День, — сколько Анна их знала, всегда стояли плечом к плечу и были, что называется, «не разлей вода». Поговаривали, что даже если женщину себе заводили, то делили одну на двоих. А ведь Анна помнила рассказ отца, о том, как Трюггве появился в фольварке: Сай подобрал его в предгорьях. Он лежал, придавленный тушей своего убитого чьей-то стрелой крылатого коня – кьирта, как их называли сами горцы. Сай вызволил потерявшего сознание, изрядно обмороженного врага, приволок домой и начал выхаживать.
Все говорили, что воевода сошел с ума, пророчили неприятности, рассказывали о горцах всякие страсти, но Сай был человеком упертым. В итоге Трюггви, который поначалу дичился нового окружения, а главное, слишком сильно горевал из-за гибели коня, постепенно принял поворот, который уготовала ему судьба… А приняв, решил домой, в горы, не возвращаться. Так и получилось, что этот крылатый стал верным слугой сначала отцу Анны, а после и ей самой. Ну и сдружился со своим спасителем так, что, где один, там и другой.
Впрочем, любили Анну не только Сай и Трюггви. Очень многие слуги и вольнонаемные работники фольварка относились к ней с теплом и уважением. Хоть она и была женщиной… Не самцом из числа чистокровных волков-оборотней, который унаследовал бы земли клана без вопросов, и даже не мужчиной-полукровкой, который тоже имел на это все шансы. Нет! Женщиной! Существом, которое, по мнению некоторых, годилось лишь на то, чтобы ноги раздвигать да после детей нянчить!
В их семье было по-другому — мама Анны была волчицей с характером. А главное, отец любил свою супругу так, что позволял ей куда больше, чем было принято. В итоге и Анна воспитывалась не как большинство девушек из знатных семей оборотней, которых зачастую даже читать и писать не учили, считая это лишним и даже зазорным. Нет! Она стала такой же опытной и знающей хозяйкой своих земель, как до нее была мама.