Представленная Ольгерду дочь владельца этого фольварка — а именно так долинники называли свои усадьбы и поместья — была кривовата, косовата и глуповата настолько, что впору только руками разводить. На ее фоне княжна, понятно, выглядела белым лебедем. Да и, несмотря на страх перед «дикарем» и его зверем, старалась вести себя так, чтобы увлечь, заинтересовать. Ольгерд даже зауважал ее за эту решимость следовать приказам отца до победного, но его отношение к молодой волчице это не изменило. Красивая, воспитанная, нежная и послушная княжна несомненно могла составить кому-то истинное счастье. Вот только этим «кем-то» совершенно точно никогда не стал бы Ольгерд Сизое Перо.
В следующем замке, в который они прибыли днем позже, все стало еще прозрачней: тут высокого гостя поджидала еще одна дева, не блиставшая ни умом, ни силой, ни красотой. Вечерняя беседа показала, что она еще и слишком сильно уверовала в создателя, а потому придерживается религиозных догматов буквально во всем. Ольгерд представил себя в одной постели с ней, и у него аж челюсти свело! Наверняка ведь будет лежать, запрокинув постное от святости лицо к потолку и покорно раздвинув ноги… Да еще и в дурацкой рубахе до пят, в которой спецом прорезано отверстие, через которое мужчина получал возможность совокупиться с женщиной, при этом не марая остальное ее тело самим фактом своего присутствия.
Про рубахи эти Ольгерду рассказывали Гар с Кером — кровные братья, ставшие ему верными телохранителями и спутниками во всех тех опасных приключениях, которые Ольгерд раз за разом затевал. Вот если бы он взял их с собой в тот раз, когда надумал прогуляться по злачным местам, не было бы никакого похищения! Никто бы не посмел сунуться к Ольгерду, когда рядом с ним два его брата! Никто…
Внезапно накрыло воспоминанием: молодая волчица, которая ревела, сидя на Ольгердовом члене, а после кончала на нем же так страстно и откровенно… Волчица, аромат которой до сих пор не забылся, до сих пор волновал и манил. Вот ей бы точно не пришло в голову напяливать на себя в супружеской постели дурацкую тряпку с дыркой… Жаль так и не сыскалась… Уж Ольгерд бы такую никогда… Эх… Вот бы знать, что та хотела сказать, когда просила прощения, а после оборвала сама себя как раз на этом: на «никогда»? «Я тебя никогда…» — сказала она. И что? Никогда больше не увижу? Или никогда не забуду? Ольгерд вот точно забыть никак не мог.
И не из-за ребенка, который сейчас рос во чреве этой странной девицы — в конце концов, случайно понаделанных бастардов и без него было полно. О некоторых Ольгерд знал и даже помогал их мамочкам деньгами или еще чем. О некоторых наверняка и не подозревал. Так что ребенок не был чем-то определяющим. А вот его мать! Вот ее-то как раз хотелось захватить, сделать своей, покорить… Чтобы эта сильная молодая волчица поначалу сопротивлялась, вырывалась и ругалась своим чуть хрипловатым, а потому невероятно сексуальным голосом, а после лишь стонала от страсти, отдаваясь, покоряясь, вплетая длинные пальцы во вставший дыбом ирокез на шее самца-волка и подставляя шею под его клыки…
В третьем доме, в который привезли Ольгерда для ночевки и очередного знакомства, все повторилось — встречала его невестушка, на которую без слез и взглянуть невозможно было. Эта хоть умненькой и неожиданно начитанной оказалась, и, когда смекнула, что нежеланной свадьбы точно не будет и можно расслабиться, даже потешила Ольгерда и его братьев рассказами об истории княжества, а после и мифами долинников, в которых нет-нет да мелькали горцы на крылатых конях — всегда злые, коварные и опасные.
Ольгерд сидел и качал головой: в мифах, рожденных предками крылатого племени, именно долинники всегда выставлялись исчадиями ада. Тогда-то, слушая эту девушку из долины, он и понял окончательно, что отец прав: пора заканчивать вековую вражду. И если для этого нужно, чтобы он — Ольгерд Сизое Перо — взял себе в жены дочь князя Рюдельда, то это самая малая цена, которую нужно уплатить.
С этой мыслью он ушел в отведенную ему богатую комнату, долго крутился на непривычно мягких перинах, потом поднялся и, спустившись во двор, ступил в темную, пропахшую запахом сухой травы и лошадиного пота, наполненную тихими звуками конюшню. Дальниру отвели самый просторный денник с самыми крепкими запорами на воротах. Кьирт поприветствовал своего наездника тихим ржанием. Ольгерд кинул на сено у его ног прихваченное из опочивальни одеяло и только здесь наконец-то заснул. В итоге утром княжна смотрела на потенциального супруга с недоумением и, кажется, с брезгливостью — статошное ли дело спать в конюшне вместо богатых покоев!