Этот отрезок пути от одного знатного дома долинников к другому ознаменовался для Ольгерда поселившейся где-то под сердцем тревогой: было стойкое ощущение, что за ним следят. Казалось, будто чей-то пристальный взгляд ввинчивался в затылок. Перекинувшись парой слов с Гаром и Кером, Ольгерд понял, что ощущение это есть не у него одного — опытные братья тоже почуяли слежку. Велев им смотреть в оба, он и сам не сводил глаз с леса по бокам от дороги, но шпиона так и не углядел. До того самого момента, пока тот сам не пожелал показаться ему.
Ольгерд напряженно шарил глазами по обочине, по кронам близких деревьев, когда между ними вдруг возник узкий, словно лезвие меча, просвет. И вот в нем-то на удаленном от дороги на пару десятков шагов пригорке и удалось увидеть четкий силуэт. И в нем изумленный Ольгерд узнал того самого остролицего полукровку, участвовавшего в похищении, результатом которого и стало знакомство с волчицей, чей аромат и сегодня тревожил ночами. Вооруженный арбалетом, он стоял на пригорке и смотрел с легкой, откровенно вызывающей улыбкой. Стоял открыто. Так, чтобы внимательный наблюдатель его точно заметил. Заметил и узнал!
Твою-то маму в бога и в душу! Ольгерд сначала глазам не поверил, после рванулся, невольно пришпоривая Дальнира. Как видно, только того и ждавший кьирт расправил крылья, вздымая с дороги прошлогоднюю листву, оттолкнулся мощными копытами и тут же ушел вверх, в небо, туда, где ему не могли помешать близкие деревья. Но Ольгерду-то было нужно в самую их чащу, где на лысом пригорке по-прежнему стоял его недавний похититель и вызывающе таращился на крылатого, ничуть его не боясь. А потом махнул рукой и, сбежав с возвышения, скрылся между стволами.
— Ах ты ж зараза такая! — заорал Ольгерд и сжал коленями бока Дальнира, приказывая ему ринуться вниз.
Но поздно, поздно. Было очевидно, что в незнакомом лесу, в котором и скрылся этот наглец, никого не найти. Если только перекинуться и уже в волчьем теле рвануть по следу, но вряд ли князь и княжна поймут эту идею правильно. На неизбежные при таком повороте событий вопросы отвечать не хотелось совсем, и Ольгерд уже собрался взлетать с пригорка, на который и спланировал, когда прямо между передними копытами Дальнира в землю что-то ударило. Кьирт шарахнулся. Ольгерд, с трудом успокоив его, присмотрелся: нет это не была неуклюжая попытка ранить или убить, это было точно, твердой рукой направленное ему послание — короткий дрот, уйдя наконечником в землю, пришпилил к ней клок бумаги. Пришлось спешиться, чтобы высвободить его и прочесть написанное: «Хочешь найти ее?» — писал полукровка, имени которого Ольгерд так и не знал.
— Да, чтоб тебе, да, хочу! — рыкнул Ольгерд, убедившись, что более на бумажке нет ни слова, ни знака, ни даже лишней точечки, а после огляделся и проорал, обращаясь к скрытому где-то среди листвы наблюдателю: — Хочу!
Ответа он не получил. Прождав минут пять, ругаясь себе под нос, он забрался в седло и, ударив Дальнира пятками, вновь взмыл в небеса, чтобы после присоединиться к княжеской процессии.
«Что?» — спросил одними глазами Гар.
«Потом», — скривился Ольгерд и перевел взгляд на князя, который как раз обернулся, недовольно-удивленно вскидывая брови.
Переговорить удалось лишь в следующем замке, где «высокого гостя», как неизменно величал Ольгерда Рюдельд, познакомили с очередной «красоткой». Когда официальная часть, на этот раз раздражавшая особенно сильно, осталась позади, удалось удрать в конюшню к Дальниру. Нужда в этом действительно была — конюхи долинников не рисковали подходить к славившимся своим дурным нравом кьиртам, а покормить и обиходить коня, конечно, требовалось. Гар и Кер уже были здесь. Так и переговорили, стоя в денниках — каждый у своего зверя.
— Значит, он нарочно показался тебе, а после еще и записочку прислал? — Гар.
— Вопрос — зачем? — Кер.
— Затем же, зачем раньше лицо не скрывал, — озвучил Ольгерд давно варившееся в голове. — И он, и его этот одноглазый приятель с самого начала хотели, чтобы я ту девицу после нашел.