- Я не прихожу на семейные ужины! Без мамы нет семьи.
Взглянула в темные как сама ночь глаза и поежилась. От его слов дух перехватывало и хотелось реветь. Ей ли не знать, как это терять родного и близкого человека. Олеся прекрасно знала, что́ чувствует человек, теряя маму.
- Мне жаль, что все так вышло. Правда, искренне ее жаль. Но не я виновата в ее кончине, - сказала с душой. Совершено не ожидая подвоха.
- Замолчи! Слышишь! Замолчи и не говори про нее ни слова. Не позволю!
Олеся вскочила. Жар стыда и страха вцепился в лицо. «Негодяй, придурок» - в сердцах рухнула девушка.
- Это все? – спросила рвано, убирая непослушную прядь волос за ухо.
- Уезжай! Вали отсюда! Тебе здесь не рады! Тебя никто не ждал! Не ждал! Понятно?
Слезы брызнули из глаз. Она молчала. А он улыбался.
Его черную душу рвало на части. Он не мог ничего поделать. Не хотел ее видеть. На хотел чувствовать ее запах в доме. Не хотел слышать красивый перелив голоса. И сейчас не мог смотреть в ее лучистые ясные глаза.
И он не хотел, не хотел видеть ее слез.
Отвернулся и ругнулся матом. Достал сигарету и закурил прямо в доме. Курил и смотрел в окно. Смотрел в окно до тех пор, пока не понял, что она ушла.
Глава 7
Две недели прошло с тех пор как ему «наваляли». Парень успел подлатать свои раны и обозлиться на весь чертов гнилой мир ещё сильнее. В том что его избили шестерки Алекса Мирон был убежден на сто процентов. Но Михей уговорил пока не совать свой нос на ринг, а подождать, но чтобы не терять время даром, уехать в Москву.
Нога Мирона зажила, и теперь он «горел» поехать в столицу в новый закрытый клуб. Хотел новых ощущений и свежего адреналина. Здесь в родном городке ему все осточертело. Ему казалось, он стал никому ненужный. Совсем один.
Решено было выезжать через пару дней. Олег с Мироном готовились, собирали деньги и шмотки. Искали съёмное жилье.
В день отъезда Мирон спонтанно сорвался и поехал в родительский дом. Да, теперь он не считал дом своим. Его выгнали. А значит теперь он предоставлен сам себе.
Долго он не видел свою мучительницу Олесю и ему захотелось попрощаться с ней. Да и заодно проверить ее.
«Может быть она послушала меня и уехала наконец-то к чертовой матери куда-нибудь подальше»? – размышлял Мирон, пока летел на большой скорости в сторону частного сектора.
Противная тошная мысль тут же сковала легкие в железные кандалы. Стало нечем дышать.
Припарковал иномарку возле высокого кирпичного забора и вышел из салона.
Закурил сигарету и остервенело начал вдыхать горький дым. Он всегда так делал, когда дико переживал. А переживал тогда он сильно. Не смотря на свое скотское поведение, Мирону не чужды были человеческие эмоции.
Мирон покрепче затянулся сигаретой и ещё раз взглянул на свой дом. Автомобиля подполковника Казакова на парковке не было, а значит что и самого отца тоже. Мирон мог спокойно зайти и попрощаться с Олесей, если так вообще можно выразиться в данном случае.
Побрякивая связкой ключей, Мирон прошел на территорию дома. Увидел, что входная дверь приоткрыта и медленно обошел здание с левой стороны.
Она сидела в летнем домике к нему спиной и читала книгу. В длинном, ниже колена светло-голубом сарафане. Оголённые плечи блестели на летнем солнце. Стройные манящие ноги выглядывали из под лёгкой ткани платья. Лёгкий ветер играл с ее длинными волосами.
«И что я ей снова скажу»? «Прогнать»? «Послать ее в тысячный раз»?
Мирон не хотел ее пугать, но наступил на резинового утёнка, которого совсем недавно при игре обронила Катенька. Тот пискнул на весь двор, и Олеся обернулась.
Взгляд ее метнулся к лицу парня. Шрамов на нем почти не было, остались синяки и царапины. Олеся, медленно прощупывая каждую чёрточку, разглядывала Мирона. Так, словно видит его впервые.
- Не уехала значит? – мрачно спросил парень, стирая расстояние между ними.
Он подошёл ближе и встал напротив нее. Посмотрел пристально. И захотелось скулить, захотелось выколоть себе глаза, ослепнуть, сгинуть. Все что угодно, только не видеть безумно любимую и такую ненавистную ее.
- Ну, во-первых, здравствуй надо сказать! – нахмурилась она.
- Будешь учить меня этикету? Поздно! Я сволочь, сволочью и останусь.
- Вы снова начинаете? – вспыхнула Олеся. – Нельзя же так! Нельзя! Сколько в вас яду? Уже перебор!
- А жить с дедом значит не перебор? Спать с ним, пока его жена беременна, тоже можно?
- Я не спала с ним! Прекратите! Я все расскажу вашему отцу! Расскажу, что вы стращаете меня, что угрожаете! Расскажу, что не даете спокойно жить!
В сотый раз пригрозила она. Хотя оба знали, что ничего не изменится.