Олеся встала, отложив в сторону книгу, и пошла в дом. Ей до смерти надоели постоянные склоки с молодым напыщенным мажором. Олеся устала доказывать ему что-то, устала объяснять. Она была на грани срыва. Вот-вот пошлет все на три буквы и правда уедет… Уедет, лишь бы не видеть его и не слышать оскорбления в свой адрес!
Олеся почти зашла в дом и глубоко вздохнула. Сдерживать слезы уже не было сил. Радовало только одно – маленькая Катюша на прогулке с Раисой Михайловной, можно не переживать, что новая ссора ее напугает.
- Стой! Олеся! Я помогу! – крикнул Мирон и появился из-за угла.
Не тут то было.
«Он не отстанет, пока не уеду…»
- Поможете в чем?
- Помогу собрать твое шмотье и, так и быть, самолично отвезу на вокзал.
Взглянула на него. Мирон стоял напряжённый, вот-вот сорвётся и кинется на нее. Желваки выступили на острых скулах, а губы плотно сжаты. Чувствовал ее запах, и крышу сносило, как у похотливого самца, как у животного в брачный сезон. Он хотел притронуться к ней, провести по волосам и ощутить их мягкость на своих шершавых ладонях.
Олеся глубоко вздохнула, расправив плечи, осторожно повернулась к нему. Смотрела долгим взглядом. Он молчал. Чего-то ждал.
- Я. Никуда. Не. Уеду… - произнесла по слогам она в ответ.
Мирон снова надел маску. Засмеялся.
- Вот всегда вы так! Всегда вам идиоту смешно, когда дело касается серьезных вещей. Всегда хиханьки да хаханьки. Не можете воспринять все серьезно, не в силах взять ответственность за свои слова!
Мирон молчал. Смотрел на нее. Она стояла так близко… так близко. Говорила до боли пронзительные слова. А он верил ей, верил каждому слову. Да, он идиот, потому, что любит больной любовью. Да, он всегда смеётся, когда речь идёт о серьезном, потому что так легче на душе. И пожалуй она права в том, что он не может взять ответственность за свои поступки и грубость.
- Что тебя здесь держит? – спросил он нетерпеливо. - Почему ты просто не можешь свалить? Просто уехать и все.
- А почему вы не можете отстать от меня? – Олеся вздернула нервно руками.
Просто от безысходности крикнула на него.
Всколыхнулись упругие полушария груди, и Мирон заметил косым взглядом краешек ее бюстгальтера. Совсем чуть-чуть на долю секунды показалась нежно белая шелковая кромка и скрылась в разрезе сарафана.
- Не могу я отстать! И не отстану никогда!
Мирон схватил ее за бедра и притянул к себе. Взял обеими руками ее лицо и прикоснулся к желанным губам своими. Проник языком в полуоткрытый рот девушки и с жадностью стал ее целовать.
Олеся запротестовала и стала извиваться в его руках. Вырвалась. В ее глазах сверкали молнии.
- Подонок!
Хлесткая пощёчина как лава обожгла его лицо.
- Ты что себе позволяешь? Совсем кукушка съехала? – закричала Олеся.
Она дрожала всем телом и не могла успокоить сильно тарабанящее в груди сердце.
- Перешла на ты? Наконец-то! Алилуя! – серьезно сказал Мирон.
- Я спрашиваю какого черта ты делаешь? Что это было?
- Люблю.
- В смысле?
- В коромысле бл*! Люблю тебя, ясно? Влюбился как прыщавый школьник в первый день, как увидел. Люблю и не могу отстать! Теперь ясно?
Олеся в ужасе расширила глаза. Она не верила в сказанные только что слова парня.
- Я хочу тебя так чертовски, что яйца скручивает. Хочу трахать тебя всю ночь напролет, потом днём, потом снова ночью. Хочу до боли, до бешенства, до одури хочу... Хочу тебя и люблю…
- Ты… Что? Что ты такое говоришь… - совсем тихо прошептала Олеся.
- То что слышала! Мне противно от того, что ты спишь с моим отцом! Я не могу понять, как ты появилась так быстро? И какого хрена живёшь в моем доме. У меня от этого всего башка рвется на части. Но ты… Ты мое проклятье. Леся…
- Но ты хотел меня выгнать. Ты оскорбляешь меня, ты же ненавидишь меня…
- Леся! – рывок к ней.
- Не трогай меня!
- Да, я хотел тебя выселить. Я хотел выгнать, чтобы не видеть тебя с отцом. И сейчас хочу. Скажи, что что ты в нем нашла? - Мирон снова взял ее за плечи и притянул ближе.
Олеся стояла ни жива, ни мертва, не шевелилась. Чувствовала жар, исходящий от молодого парня. Медленно вдыхала его запах, и мурашки электрическим разрядом били по коже. Слезы просились наружу, она не верила, в то, что происходило. Мирон любит. Любит ее.
- Ты даже не представляешь, какого мне жить рядом с тобой и каждый день видеть тебя с ним. Видеть, как ты уходишь с ним. Я готов биться головой об стену, лишь бы не знать, что ты с ним… Леся… Готов сдохнуть, повеситься, но не решаюсь… Я все ещё надеюсь на что-то.
- Отпусти! – прошептала сквозь слезы. - Отпусти! – повысила голос. - Ты причинил столько боли. И мне и отцу. И только из того, что любишь? Любишь меня и ненавидишь? Как это? Ты говоришь несусветный бред! Что ты за человек такой? Как можно ТАК любить? Как? Ты болен!