Это была новая жена Казакова старшего.
— Поговорим, когда буду на месте! Отбой! — положил трубку и направился вслед за девушкой.
***
Олеся стояла в маленьком зале для гостей и судорожно пыталась поправить макияж на расстроенном лице. Хайлайтер был фирменным и дорогим, но он оказался бесполезным. Он не уберёг девушку от слез.
— Тебе не идёт золотой, — она услышала со спины молодой голос парня и от неожиданности вздрогнула.
Резко повернулась.
Мирон стоял в арке светлой гостиной. На правом плече «горела» татуировка тигра в прыжке. Он усмехнулся злым оскалом и на секунду стал похож на того самого тигра.
— Мирон Алевтинович, выйдите вон! Не хочу вас видеть!
— Снова на «Вы»? Мирон Алевтинович? Птруууу. Как официально! Тебе самой не смешно?
Протоптав тяжёлой подошвой по дорогому паркету, Мирон прошел вглубь зала. Осмотрелся, посмеялся. Задержал свой взгляд на ее лице.
Нежные женские скулы алели румянцем. Вероятнее всего не от смущения, но от злости. Олеся смотрела в упор на него.
— Добилась-таки своего? Поздравляю, мои овации! Ты блестяще сыграла свою роль! Жаль, что отец слеп и не видит ничего кроме твоих сисек и задницы! Но я! Я все вижу…
— Мирон Алевтинович, уйдите, умоляю… Вы сегодня достаточно наворотили дел.
— Нет не достаточно! Не достаточно, твою мать! Я не успокоюсь, пока не вышвырну тебя обратно в «Муходрюпинск»! Там тебе самое место… — и добавил колко, — шлюха…
Губы девушки предательски задрожали, а руки со всей силы сжали зеркальце, что она держала.
— Что я вам сделала, не пойму… Я всегда добра, всегда вежлива! За что вы меня так ненавидите?
Скорее сама с собой начала говорить Олеся. Она знала, что сын Казакова все равно её не услышит.
— Ты просто появилась в моем доме, этого достаточно чтобы тебя ненавидеть! И ты! Ты!
— Что я? Ну что? — спросила тихо.
Мирон вспыхнул яростью и исподлобья взглянул на нее. Карие глаза стали почти бездонными, злыми. На лице заметно задергались желваки.
— Я знаю кто ты!
— Правда?
А вот здесь девушка сильно удивилась. Ведь если бы он знал, если бы только знал…
— Ты всё ещё здесь? — в коридоре послышался гремящий рев подполковника и громкие шаги мужчины.
Беседа резко оборвалась.
Олеся и Мирон застыли, изучая друг друга.
— Катись к черту, клоун! И чтобы больше я тебя не видел! Живи, где хочешь, хоть на вокзале, идиота кусок! — закричал Казаков на сына, показываясь за его спиной.
Мирон медленно повернулся к отцу, с неприкрытой ненавистью взглянул на старика в черном строгом костюме.
— Что же это, родного сына выгоняешь ради какой-то шалавы?
— Да! Выгоняю! Хрен тебе ни денежки и хрен тебе завтрак на серебряном подносе! Иди грузчиком на склад!
— Ааа… Так значит?
Кинул ядовитый взгляд на девушку в золотом свадебном платье. Темная прядь волос упала на хмурый лоб, прикрывая карие глаза Мирона.
Олеся вздрогнула словно от ожога и отвела взгляд в пол.
— Убирайся вон! — гаркнул мужчина.
— Совет да любовь!
Мирон приставил к голове руку в жесте приветствия и, демонстративно топая ногами, ушел.
Глава 2
Их встреча состоялась в зимнюю стужу в канун Нового года. Не прошло ещё сорока дней со смерти Василины, как Алевтин притащил в свой дом чужую женщину.
— Мирон, познакомься! — представил он незнакомку своему сыну.
— Это Олеся — теперь она будет жить с нами и присматривать за Катей.
В пафосно шикарной прихожей показалась хрупкая тонкая фигура. Девушка была невысокого роста. На светло-каштановых волосах блестели снежинки. В серебристо-голубых глазах затаилось ожидание неизвестности.
Мирон откинул непослушную челку на бок и замер…
Вы когда-нибудь прыгали с парашютом? Такое ощущение, что давишься кислородом, захлёбываешься воздухом. Лёгкие обжигает острой болью. Ребра сдавливают сердце.
Двадцатилетний сын Казакова почувствовал тоже самое.
— Кто она?
— Она теперь будет жить с нами, ну как моя пара, — брякнул мужчина, помогая снимать дешевое пальто с тонких плеч девушки.
Она повернулась неловко, взмахнув при этом копной шелковых волос. Запахло миндалем и чем-то невозмутимо приятным. Сняла пальто и осталась в одном шерстяном платье, которое слегка просвечивало.
Под бежевой тканью угадывалась полная грудь и тонкая талия.
— Вроде как пара? Это как? — поборов жгучее желание схватить и поцеловать девчонку прямо на глазах у отца, спросил Мирон.
— Мирон, вот так! Не строй из себя наивного! Олеся теперь будет жить здесь, с нами, со мной. Олеся, это Мирон, мой сын. Я уже тебе о нем рассказывал.