Панорамные окна блестели огнями вечернего города. Большой стол стоявший чуть в стороне ломился от дорогих блюд. Приглашенных было не так много. Всего человек тридцать, тридцать пять. Только самые близкие Савелия Юрьевича.
Он заметил ее сразу. С прямой ровной спиной Олеся сидела почти неподвижно и смотрела перед собой. Платье было полностью закрытым. Лишь тонкая шея выглядывала из темно-бордового бархата ткани.
Темный бархат… Неимоверно красивая, невыносимо желанная, она сидела сейчас так близко и в то же время была недосягаемой как Млечный путь.
Волосы заплетены в высокую прическу, из которой спиралями выбивались свободные локоны. Никаких лишних деталей, все лаконично и строго. Но Мирон замер, наслаждаясь ее красотой.
Мирон смотрел пристально исподлобья, упрямо смотрел на нее. В надежде, что она обернется. И вот… Дождался.
Она посмотрела. Посмотрела на него. Большие голубые глаза ехидно прищурились. Девушка осматривала Мирона всего, с ног до головы.
Он впервые надел костюм. Черный по-пижонски модный с классической белоснежной рубашкой и бабочкой. Кто бы мог подумать, Мирону чертовски шел этот костюм, так же как и слегка растрёпанная, но от этого не менее стильная прическа.
- Кхем, ещё один гость пожаловал. Сав, помнишь моего Мирошку. Вон какой вымахал! – сказал громко Алевтин, и все обернулись на парня.
Мирон на секунду насладился тем, что все глядят на него, а потом медленно пошел к столу.
- Всем добрый вечер! – сказал он негромко, отчего произвел впечатление настоящего джентльмена.
- Привет, ого да ты и правда большой стал! Молодец! Весь в отца! – с этими словами Савелий виновник торжества привстал со своего стула.
Мирон крепко пожал ему руку.
- Мирош, садись с Анечкой. Вот тебе место оставили. Сначала Алевтин сказал, что тебя не будет. А потом все переиграли. Ну ничего, не переживай. Все равно место нашлось. Так что присаживайся, очень рады. Какой ты стал большой. Ещё недавно в школу ходил. Время летит и не заметишь.
Жена Савелия щебетала что-то отвлекающее философское, и становилось уютнее.
Мирон сел рядом с Аней и так вышло, что прямо напротив своего отца и конечно напротив Олеси.
- Мирош, привет, - улыбнулась Аня, и засмеялась. – М-да, Мирош, смешно.
- Я больше не Мироша! Ясно?
- Да я вижу…
Аня стрельнула в него лисьим взглядом зелёных глаз. Очертила линию скул, взглянула на губы. Покраснела. Мирон стал невероятно сексуален и красив – заметила она про себя.
Он же в ответ бросил короткий взгляд на нее. Она ему нравилась, но это просто симпатия, которая никогда в жизни не перерастет в любовь.
- Привет, пап! Спасибо, что сообщил мне адрес! – без тени стеснения произнес Мирон и взглянул на Олесю.
Она, зардевшись, отвела взгляд и больше не смотрела на него.
- Пожалуйста, - наигранно улыбнувшись, ответил отец. – Смотри у меня.
- Все будет зачетно!
Начались тосты, поздравления. Смех и шутки друзей. Все расслабленно общались между собой. Все, кроме нее.
Олеся сидела как на иголках. Его внимательный взгляд не отпускал, держал в напряжении.
Ей казалось, что он раздевает ее глазами, касается кожи, трогает, гладит… Она сходила с ума. Дышала глубоко и старалась выбить дурные мысли из головы.
- Олеся, икра безумно хорошая. Попробуй, - отвлёк ее Алевтин и слегка коснулся ее локтя.
- Ах, да, икра, конечно. Спасибо, - пробормотала она и взяла тарталетку с икрой.
Мирон смотрел, все смотрел на нее.
Олеся открыла рот и снова закрыла. Отложила закуску на свою тарелку.
«Невозможно есть, когда он так смотрит! Ну что ему надо от меня, боже, что»?
Тем временем Аня повеселела. Вино развязало язык и придало девушке смелости. Она смеялась на любое слово, что говорил ей Мирон. А Олесю это чудовищно раздражало.
- Поедем после всего тусить а, Мир? Ну поехали, так давно не виделись. Это чума! Ты просто огонь, каким стал! Девчонки от зависти полопаются, когда увидят, с кем я приехала.
Олеся напрягала слух, пропуская реплики всех остальных. Слушала только Аню и Мирона и кусала губы. Ненавидела себя за дурацкую ревность, которая внезапно овладела ей.
- Слушай, я бы с радостью. Да не могу. Дела на ночь запланированы, - и посмотрел на Олесю.
Она чуть не провалилась сквозь землю. Между ними над столом пробежал ток и дёрнул обоих. Долгим взглядом смотрела на него. И видела в его глазах страсть, вожделение, его желание. Он хотел ее безумно, до трясучки, до кома в горле, до едкой боли под ложечкой.
Мирон сжал стакан в руке и сделал большой глоток. Отвёл взгляд, иначе сорвётся. Прямо здесь при всех, подойдёт к ней и поцелует.