Мирон стал искать компромат на юную девушку. Его брал бес. Он не понимал, почему такая молодая и красивая девушка живёт со стариком. Этому должна была быть веская причина. Он искал искал. И нашел. Как-то раз, пока никого не было дома, пробрался к ее комнату и все там обшарил. Он нашел документы на имя Ирины Беляевой с ее фотографией. Странно, что паспорт был уже на имя Олеси Румянцевой.
Тогда Мирон, не долго думая, начал разговор с отцом. Он прямо не заявил про документы, но сказал, что категорически против, чтобы девчонка находилась в их доме. Сказал, что он ей не доверяет.
Казаков старший ничего не ответил. Лишь сказал, что Олеся останется в доме.
Мирон начал тайное расследование. Его дальнейшие раскопки ни к чему большему не привели. Но наличие документов на разные имена по его мнению означало только одно. Девушка обманщица, возможно аферистка.
Так, Олеся тоже оказалась во всем виновата. Виновата в том, что обманывает отца. Виновата в том, что не любит его по-настоящему (он это чувствовал), но все же проводит с отцом ночи.
Виновата, что появилась из ниоткуда и разбила весь мир вдребезги своим невинным «Здесь красиво». Виновата в том, что просто есть на свете. Виновата в своей нежности и доброте, так несвойственной самому Мирону. Виновата во всем! Виновата в том, что безумно недосягаемая как звезда на небе.
Злость, ненависть и жгучая ревность окропили его сердце. Мирон давился болью утраты и отчаяньем. Любил и ненавидел за то что она с другим.
Любил тайно и греховно. Мечтал, что вышвырнет ее из дома, чтобы потом отыскать и присвоить себе.
Глава 3
— Может мы всё-таки погорячились, выгнав Мирона из дома? Ведь вся эта церемония была лишь фальшью, — спросила Олеся своего фиктивного мужа.
Алевтин угрюмо взглянул на девушку и почувствовал неприятную дрожь в сердце. Вот уже как полгода он был влюблен в нее по-настоящему. Сейчас ее слова пронзили его страхом. Страхом за то, что она когда-нибудь уйдет от него.
— Олеся, этот разговор о пустом. Он отморозок каких ещё свет не видовал! По делом ему! Не переживай. Пошляется по друзьям и вернётся через неделю другую. Он распугал всю родню, всех друзей, бабе Ирине стало плохо.
— Ужас, его нрав выходит за все рамки. Мне кажется, ему чего-то не хватает. Любви, заботы. Внимания…
— Ремня ему хорошего не хватает! Я его все жалею, знаю, что после смерти мамы ему тяжело. Но он сволочеет с каждым днём, он превращает свою жизнь в разруху, а нашу в ад! С ним всегда как на пороховой бочке! Я не знаю, что делать. Была идея посадить его в обезьянник суток на пятнадцать.
— Господи! За что? — ахнула Олеся.
— Не знаю, чем он занимается, приходит побитый как драный пёс. Чем-то нелегальным это точно.
— Не знаю, что на счёт обезьянника, но что-то делать нужно. И причем срочно! Я не могу на это спокойно смотреть. Но меня он не подпускает к себе, не даёт поговорить. Лишь оскорбляет и дерзит!
— Олеся, не пытайся, не получится! Не подходи к нему, его лучше обходить стороной. Ни у кого не получается... Он такой и таким будет. Нам остаётся смириться.
***
Мирон знал о свадьбе и тщательно готовил план. Отец строго настрого наказал уехать из города и не совать свою наглую морду на праздник.
Но, конечно, Мирон не послушал его. В самый разгар поздравлений парень выскочил как черт из табакерки с микрофоном в руках.
Огромный стол сочился закусками и вином. Гости мило беседовали между собой. Но когда показался Мирон, все вздрогнули и затаили дыхание.
— Приветствую всеееех на замечательных волшебных похоронах моей семьи! Пусть земля ей будет пухом! Она запомнится нам такой счастливой. Да, да, вы не ослышались! Баб Ирин, не хватайтесь за сердце, не поможет! — огрызнулся парень злым оскалом.
Потом он запрыгнул на стол и прошёлся по тарелкам и блюдам тяжелыми громоздкими кроссовками. Разбил пару стаканов, пнул со стола изящную вазу с фруктами.
Взглянул на невесту. Ее большие глаза округлились ещё больше. Губы приоткрылись в немом крике.
Вдруг громко на весь зал заиграл траурный марш Шопена.
— Та-та-та-да, там-та-там-та-да-та-да, — пропел театрально Казаков младший.
Все молчали. Бабушка Ирина Сергеевна, бросив вилку, вышла из-за стола и медленно пошла к выходу. Остальные гости сидели обездвиженные страхом и недоумением.
— Ну чего застыли? А? Выпьем же за разрушение моей семьи! А? Что, совсем не кучеряво? Нет! Ха… Дядь Аркаш, помните вы как-то сказали, что настоящий мужчина должен бороться за свою семью? Грызть землю зубами, драть врагов в клочья!
— Я не го-го-говорил такого, — заикаясь пробормотал Аркадий Семёнович, вытирая капли пота с морщинистого красного лба.