Алекс, любитель дворовых разборок тут же собрал банду и отправил вслед за Миром, чтобы «наказать» богатого выскочку. Стас, Илья и Вася согласились проучить Мирона, ведь он их тоже раздражал. Кулаки почесать ребята были не прочь, и к кому же Алекс предложил неплохие деньги за «грязную» услугу.
Долго искать мажора им не пришлось. Мирон стоял около пустого полузаброшенного парка и курил. Молодые люди накинули на головы капюшоны, чтобы после этого случая, мажор не смог их узнать.
— Чё вам надо? — издалека заметил их Казаков и почувствовал в груди нехорошее предчувствие.
«Они пришли, чтобы набить мне рожу». Пришла ему мысль. И он был прав.
Вокруг было совсем темно и пусто. Ночь. Трое ребят накинулись на Мирона и стали его избивать. Кулаки летели ему в лицо, грудь и плечи. Живот они не трогали. Алекс предупредил, что нужно лишь разукрасил его физиономию, а не сделать из парня калеку. Всё-таки он сын мента.
Мирный отбивался как мог, но борьба была неравной. Трое на одного. Стасу досталось сильнее всего. Его Мир повалил на землю и тот сильно ударился головой.
Двое ребят скрутили Мирона и продолжали наносить удары. Адреналин бил по венам электрическим разрядом. Парни уже не понимали, за что именно его наказывают. Били сильнее и жестче.
Вскоре Стас пришел в себя и в ужасе увидел, что его друзья избивают, уже лежащего без сознания, Мирона.
— Дебилы! Алекс вам бошки покусает! — истошно завопил Стас на всю улицу. — Он сказал не покалечить! Сматываемся нахер отсюда!
— Черт, ты его убил, идиот! — крикнул Вася, толкнув Илью в спину.
Илья запачканной кровью рукой пощупал пульс на шее Мирона.
— Жив! Валим! Алексу скажем, что не нашли его. Ну на хер. Вдруг сдохнет.
***
Мирон лежал неподвижно и, крепко стиснув зубы, терпел боль. Он очнулся, но встать не мог. Все тело ломило и потряхивало. Он замёрз на земле и хотел как можно скорее оказаться дома. Попытался открыть глаза, но у него ничего не вышло. Они сильно отекли от ударов.
С трудом нащупав в кармане смартфон, он нашел в списке контактов Олега Михеева и усмехнулся про себя.
«Михей черт, как знал, что меня нельзя одного отпускать. Чувствовал, что меня ждёт засада»
Тыкнув большим пальцем по экрану, приложил телефон к уху.
Михей долго не брал трубку. А потом когда Мирный уже хотел сбросить, вдруг принял вызов.
— Михей, твою мать, приезжай за мной, — прохрипел Казаков в трубку низким голосом.
— Мирон Алевтинович? Что с вами?
На том конце провода послышался самый нежный голос на свете. Но тот голос, к которому совсем не был готов Казаков.
Олега Михеева он записал ещё со школы как «Олежа», и видимо, набирая номер трясущимися руками, позвонил не Олегу, а Олесе.
Ее номер у него был. В первый же день знакомства отец велел обменяться номерами «на всякий случай». Ну вот, можно считать, что этот случай наступил. До этого момента молодые люди ни разу не звонили друг другу.
— Олеся? — не поверил своим ушам Мир.
«Может я уже умер?»
— Мирон Алевтинович, господи вы где, что с вами? Судя по голосу вам очень плохо.
— Лесь, мне не плохо, мне просто дерьмово.
— Где вы? Говорите адрес, я возьму такси.
Мирон очень удивился и сначала хотел бросить трубку. Незачем ей приезжать. Незачем им вообще встречаться. Ему не нужна ее забота. Она ему не мать. И зачем она так добра к нему? К черту ее!
— Зачем тебе это? — спросил Мирон и смог разлепить один глаз.
Сквозь мутно-сизую пелену он увидел звёзды. Красивые, безумно большие и такие манящие.
— Мирон Алевтинович, мы семья… Хоть и усопшая по вашему велению. Но все же… Где вы?
— Здесь звёзды, приезжай. Посмотрим на них вместе, — пробормотал Мирон несусветную чушь ей в трубку.
— Адрес! — нетерпеливо потребовала девушка.
— Парк «Юбилейный», главный вход. Я лежу где-то здесь в луже крови, — усмехнулся Мирон и тут же скривился от боли.
— Скоро буду!
Олеся сбросила вызов. А Мирон кинул телефон на асфальт. «Идиот! Зачем только сказал ей, где нахожусь! Ведь не смогу с ней нормально общаться. Она обманщица, стерва. Крутит моим отцом, а он старик не замечает, кто перед его носом. Очевидно – она его не любит. Так зачем она с ним? И за фига я вообще с ней буду общаться? Если от одного только вида башку уносит словно смерчем. Идиот! Какой же я кретин!"
Минуты текли очень долго, а боль потихоньку притуплялась. Холод не давал сосредоточиться на ощущениях. Мирон снова посмотрел на звёзды. Вспомнилось детство.