За три года, что она прожила с Игорем, она научилась хорошо скрывать свои чувства, правда иногда с Мироном этого не получалось. Как сейчас. Она на секунду потеряла самообладание, резко вздохнув. Но тут же поправила себя и успокоилась.
— Бабушке стало плохо. Он поехал к ней, — не смотря на парня, сообщила Олеся.
— Он знает, что ты здесь? Со мной.
— Нет. Уже поздно. Наверное, он думает, что я сплю. Что за допрос вообще? Вы сегодня устроили шоу! Вам не стыдно? Неужели нет ни капли добра? — тихо начала ругать его.
— А по-моему ты этого заслужила! И вообще было же круто! — усмехнулся Мирон, осторожно вставая с земли.
— Так круто, что у бабушки случился приступ, — ненароком обвинила она его.
И тут же пожалела о своих словах. Неизвестно, как он отреагирует на обвинения в свой адрес. Но слово не воробей, его уже не вернешь.
Мирон выпрямился, встал в полный рост. Сделал шаг в ее сторону. Олеся замерла. Перестала дышать. Сердце затрепыхалось в груди.
— А знаешь что? Иди как ты… Олеся домой. Сам справлюсь. На хер я тебя позвал. Ты же трахаешься со стариком, а сама обманываешь его. Аферистка. Думаешь, я ничего не понимаю? Думаешь, я слепой? Ноги свои раздвигаешь перед стариканом, самой не стыдно?
— Что? — ахнула Олеся.
Она ожидала все что угодно, но такое… Это было уже слишком. Мирон забывался, что перед ним стоит девушка.
— Ну ты! Вы! Ты псих! Понял? — закричала Олеся на него.
На этот раз она не выдержала. Железная броня дала трещину, а потом и вовсе разошлась по швам. Она не любила, когда ее обзывали и унижали. На дух не переносила такое общение.
Сейчас девушку трясло от злости. Руки чесались. Она хотела влепить ему пощечину. Да, душка тихоня Олеся вовсе не была такой доброй. Это была лишь маска.
Мирон лишь зло улыбнулся ее словам. Перепачканный кровью, грязный, потрёпанный он стоял напротив нее и тяжело дышал через нос. Вдыхал запах миндаля и ненавидел себя за это. Ненавидел весь мир. Всю эту ничтожную жизнь. Ненавидел себя и ее. Стряхнул челку в сторону и сверкнул глазами как хищник. Он хотел ее схватить и положить прямо здесь на землю. Задрать ей подол и дотронуться до сливочной кожи. Но вместо этого он набрал в легкие воздух и сказал:
— Раз уж мы здесь оказались один на один, говорю прямо, я даю тебе месяц, чтобы ты убралась из моего дома. Ясно? Я перестану появляться, уеду на съёмную хату, чтобы тебя больше никогда не видеть. А когда приеду, тебя уже не будет. Ты поняла?
— Знаешь что, Мирон Алевтинович! — повысила голос Олеся. — Раз уж мы оказались один на один, я тоже все выскажу! Ты настоящий кретин, ты подлый, ты грубый! Ты ведёшь себя как депрессивный мужлан с кризисом сорокалетнего возраста! Ты не знаешь ни вежливости, ни этикета, ни доброго слова! Но самое важное знаешь что? То, что ты жалкий трус! Ты негодяй, да ты злой, ты набил себе татушки и грубишь отцу и считаешь что это круто! Но я хочу открыть тебе глаза, мальчик! Это ни хрена не круто! Ты просто жалкий малец! Это не делает тебя мужиком! Ты не крутой, ты самый настоящий глупец, потерянный в жизни! Ты считаешь, что все знаешь, что самый умный! Это не так! Крутость проявляется не в пошлости и злом слове. А в вежливости и помощи! В доброте и любви! Во взаимопонимании и искренности! Я пыталась поговорить с тобой, столько раз пыталась. Но ты только хамишь и посылаешь меня. Все что ты можешь, это назвать меня ужасными словами! И больше ты ничего не умеешь! Знаешь что, Мирон Алевтинович! Иди-ка ты на хрен, Мирон Алевтинович. Я буду жить у вас, пока сама этого хочу и пока мне так будет удобнее. И засунь свое мнение в зад! А теперь прощай, Мистер крутой!
— Молодец, толкнула речь! — опешил он.
Олеся резко рванула вперёд и быстрым шагом пошла прочь от напыщенного грубого парня.
Мирон не стал ее догонять. Он очень хотел, но не смог. Сильно болела правая нога. «Суки, перелом» — подумал он глядя на упругие подтянутые ягодицы девушки.
Руки сжались в кулаки, хотелось орать. Но не от боли физической. К ней он давно привык. От боли в душе. Девчонка была права. Он знал это. Казаков понимал, что совершает ошибку день за днём, отравляя жизнь и себе и окружающим. Но не мог ничего с собой поделать. Он ненавидел ее так же сильно как любил. Думал, что она сбежит из дома, если он будет к ней так относится. Что угодно, лишь бы не видеть, как она улыбается ее отцу.
«Если не со мной, то ни с кем»
Глава 6
Примерно год назад
- Малышка, кроха, какая же ты красавица растешь. Глаза темные как бусинки, утю-тю-тю. А кто это такой проснулся, а? А что это за такие потягушки у нас?
Мирон ворвался в детскую с ревностью и злостью. Она стояла спиной и улюлюкала его младшую сестру. Его взгляд сразу упал на слишком низкий вырез платья. Видно было острые загорелые золотые лопатки и тонкие позвонки. Идеальная кожа, бархат… Так хотелось ее потрогать, провести вдоль позвоночника пальцем…