Именно так проходят пятнадцать минут, которые я провожу за кухонным столом, сама себя убеждая самовнушением.
Мамочки… звонит…
— Софи, либо я не туда смотрю, либо ты еще не спустилась. Не заставляй меня подниматься к тебе.
— Я ведь уже сказала, что не выйду, — говорю с нажимом. Ужасно не хочу, чтобы он поднимался, потому что по телефону я гораздо смелее, чем вживую. А откуда он может знать этаж, квартиру…
«Заявление же подписывала, дурында» — мысленно даю себе по лбу.
Говорить с ним вот так ужасно страшно и я уже предчувствую завтрашнюю бурю. Но знаете, сколько женщин уволили за отказ мужчине? Вот за такое потерять работу не так уж… Да ладно, страшно, куда уж там врать! Просто я надеюсь, что Разумный не самодур и не станет увольнять за от ворот поворот. Мы ведь все имеем выбор. И я тоже. И это не по работе я ошибку совершила…
Здесь вспомнился опрокинутый суп, внеочередной выходной и смена, закрытая раньше срока из-за моих кровящих ног… Мда, тут и придираться не нужно.
— У тебя сегодня выходной как раз за тем, чтобы ты поехала со мной. — Под мои мысли из трубки врывается мужской голос. Ледяной, с вызовом, однако предельно спокойный.
— Простите, Платон Львович. Но если у меня сегодня выходной, то я Вам сегодня и не подчиняюсь, поэтому до завтра.
— Ах вот как, — он как-то зловеще хмыкает, — Что же, до завтра. — И отключается. Повесить трубку первой я не решилась. Слабачка.
Поля приходит в десятом часу и пока мы ужинаем слушает пересказанный из первых, то есть моих уст, разговор с боссом.
— Правильно ты сделала, — поддерживает она, — Хочу, чтобы ты вышла, бла-бла-бла. Тоже мне, царевич, — она смешно фыркает, причитая.
А мне уже как-то не смешно. Огонь подугас, пыл подостыл и теперь работает спавший доселе мозг. Ну почему, когда раздавали разум, я стояла в очереди за любовью ко сну! В итоге ни одного, ни другого! А был бы разум, был бы и сон! Вон, как у Разумного! Даже фамилию себе выбил какую!
— Меня интересуют исключительно свободные мужчины, — повторяю свою мантру.
— Мне такие вообще доверия не внушают, — отрезает Поля, которая, к слову, только утром пела моему шефу оды, — Вот сколько твоему боссу?
— Не знаю… плюс-минус тридцать, — прикидываю.
— Вот! Молодой, а уже всё имеет, — она щелкает пальцами, словно познала мир и с важным видом откидывается на стену. Не стулья же у нас, а табуреты.
— Хочешь сказать наворовал? — усмехаюсь я.
— Нет, почему? Может, и сам заработал. Я другое хочу сказать: он уже от жизни устал, — размахивает вилкой, — Вот сама посуди: лучшие машины, любые женщины, куча денег…
— Тогда зачем за мной катается, если любую получить может? — не понимаю, куда она ведет.
— Понравилась, — пожимает плечами, внезапно подытожив.
— Стой-стой-стой! Ты только что рассказывала, что он зажрался! — уж совсем теряюсь я. Знатоки должны как-то четче мысли формулировать, нет?
— Ну да. Сначала зажрался, а тут любовь! — мечтательно говорит она и мы обе хохочем.
— Нет, — говорю успокоившись, — я думаю, это просто мужская вежливость. Ну правда! — поясняю на лукавый взгляд, — увидел девушку, которой нужно помочь и помог.
— А сегодня зачем звал тогда? — Поля уже тоже сомневается в собственных гипотезах.
— Не знаю… — неоднозначно пожимаю плечом. Не мучиться же в догадках! — Может, завтра узнаем?
На этом мы и отправились баиньки. Завтра будет новый день. Вот только этим вечером я и подумать не могла, насколько удивительным он окажется.
Глава 6
Выхожу из подъезда и спотыкаюсь о стоящую передо мной ламбаргини. То, что это машина Разумного простора для фантазии не оставляет не только потому, что я была гостьей в салоне дорогущего авто. Всё просто: в нашем дворе такие машины не паркуются. Шеф не заставляет себя долго ждать. Хлопает дверцей и за три шага оказывается рядом со мной:
— Здравствуй, Софи, — говорит таким тоном… ну который совершенно ничего хорошего не обещает.