Анна невольно сжалась, а справа от неё раздался всплеск: в воду шлепнулся свиток.
Новое послание от колдуна.
Девушка быстро развернула его, чтобы чернила не растеклись от воды.
Знакомый угловато-размашистый почерк, только печати с лапой и подписи не было.
«Вижу, мой бассейн пришелся тебе по душе, Анна. Выходи, одевайся. Рубаха и гребень для волос на скамье. Иди на свет, обсохни у камина. А решишь ослушаться, как ты отсюда выйдешь?».
Только теперь Анна поняла, что добровольно похоронила себя под землей, а до помощи матери и брату могло вовсе не дойти.
Проклятый колдун вроде и не давил прямо, но заставлял плясать под свою дудку.
И ничего было не исправить, не переговорив с ним.
Анна преисполнилась решимости. Боялась лишь, что колдун тоже окажется страшным, как его звери, и тогда она не сможет ни торговаться, ни ставить условия.
Попробуй поговори с ужасным волком или не менее кошмарным вороном, глядя в их огненные глаза!
По-видимому, ждать колдун не собирался. Анна вообразила самое стыдное: его слуги вытащили бы ее из воды и переодели насильно. Этот позор она бы не пережила.
Оглянулась на полуволка — тот вновь дремал, но то была очень обманчивая безмятежность.
Девушка подплыла к краю бассейна, подтянулась и вылезла из чаши, а затем действовала быстрее молнии.
Только предательское мокрое платье прилипло и плохо поддавалось. Анне пришлось почти рвать его. А с рубахой справилась без проблем.
Кем бы ни был колдун, вряд ли он получил удовольствие от ее спешного переодевания. Анна ни в коем случае не собиралась волновать и распалять его, но сама разволновалась.
Родное платье взяла с собой. Да, оно значительно уступало рубахе по красоте и нежной мягкости, но осталось единственным напоминанием о доме и оставленном мире.
Подземелье действовало угнетающе, всюду клубилась тьма.
О жителях этого проклятого места Анна даже думать не хотела.
За то, что вынуждена была одеться в чужую рубаху, себя простила: она обязана была выжить.
Подхватила со скамьи расческу и пошла на свет.
Когда что-то светлое вдруг выпало из боковой ниши и ударило ее, девушка опешила. А как взглянула, завизжала от ужаса.
Это были кости. Целый скелет кого-то невезучего или невезучей упал Анне под ноги. Череп отскочил, а серо-желтые кости рассыпались в крошево, обдав волной жутких брызг.
Анна отпрыгнула, чуть не выпустила гребень и платье из рук. Затравленно оглянулась — демон пропал. Значит и он мог выпрыгнуть из ниоткуда!
Прошептала:
- Я буду послушной, буду... Не надо больше... Так...
Она сама не знала, к кому обращалась, не к колдуну же, не ведавшему жалости. Правда, ничего о нем Анна не знала, пока не изуродовал ее братика. Но испытанного самой хватало, чтоб заподозрить Велиара в чудовищных злодеяниях.
Колдун будто прислушался или просто не хотел тратить на ничего не значившую для него девушку силы — из тьмы больше никто не выпрыгнул, не схватил, не скрутил.
Камин, как и все в этом мрачном доме, поражал размерами. Взрослые мужчины могли бы встать в топке в полный рост да еще поставить товарищей на плечи. Но огонь лишь тихо лизал поленья, не опаляя, но приятно согревая.
Анна вдруг почувствовала, что с утра ничего не ела и смутилась. Как ни крути, ей пришлось бы принять заботу колдуна. Если тот захотел бы покормить, а не скормить своим питомцам.
Чтобы отвлечься, Анна повесила платье на просушку, а затем принялась разбирать и расчесывать волосы. Русые, густые, шелковистые. Ее гордость. Только уже не перед кем было ими красоваться. Все достанется мерзкому...
Незатейливые хлопоты отвлекли девушку, и она не услышала шаги. Впрочем, никто бы их не услышал: Велиар передвигался совершенно бесшумно.
Когда темная тень окутала ее, Анна содрогнулась. Так и замерла с гребнем в руке.
Ожидала, что подкрался волк или... Воображение отказывало придумать что-то страшнее.
Велиар, зная, что она боялась обернуться, сказал:
- Вот ты и пришла, Анна. Готова ли расплатиться собой за мать и брата?
Анну окутало стыдом: голос колдуна ей внезапно понравился. Низкий, с рычащими нотками, но не пугающий, а согревающий, точно нагретый камином воздух.
Девушка запуталась в своих непривычных ощущениях.
Медленно-медленно она развернулась Велиару навстречу.
Колдун не был молод, но не был и стар. Его облик дышал зрелой уверенностью, и она же звучала в развороте плеч, в гордой посадке головы.
Зато телом он мог поспорить с любым юношей. Телом сильным, но пластичным, как у хищного зверя, что всегда готов к бою.