Сейчас надо просто с головой уйти на сутки, пока отец не приедет.
Но отцу я ничего не скажу, он никогда не узнает о девочке Инессе, о том, что у неё в сумке пистолет, что она связана с криминалом и бандитами… Скорее всего, её там трахают… Такую соску… Конечно.
С силой луплю по столу, «клава» подпрыгивает.
Дышу, считаю до десяти и обратно… И принимаюсь смотреть на творчество китайских производителей. У них, кажется, была какая-то годнота из игрушек.
Когда погружаюсь в игру, ощущаю мелкое копошение рядом с собой, усмехаюсь…
Мини-Марте было сказано не лезть, но она — дочь своего отца и своей матери. И сама принимает решение, когда и кого осчастливливать своим присутствием.
Сестра, открыв рот, смотрит, как я прыгаю по небоскребу в антураже поста пока, молчит, только носиком взволнованно дергает, как мелкая лисичка.
И мне почему-то становится легче.
7
У Георгия Николаевича Кирсанова такой же серо-голубой взгляд, как и северное небо над просыпающейся весенней тайгой.
Высокие хвойные деревья, под которым и лежит снег, и в глубокой лесной тишине время от времени слышится резкий треск ломающихся ветвей из-за мокрых сугробов, оставшихся от зимы на широких лапах раскидистых сосен.
Прохладный ветер приносит ароматы земли, черничников и мхов, и в этой дикой, почти нетронутой природе, чужеродным кажется запах дыма, что валит из трубы дома.
Жжет Георгий Николаевич Кирсанов исключительно берёзовые дрова, сухие, жаркие, одни из лучших, потому что гости приехали самые лучшие: брат двоюродный, Кирилл Михайлович Кирсанов и его партнер по бизнесу и надёжный друг Пётр Григорьевич Алексеев.
Втроём друзья выбрались в этот раз во владения Георгия, которого немногие панибратски называли Юрой.
Дом, стоящий на фоне леса, сложен из бруса, покрашен чёрным, полностью сливающимся с темнотой сосен, одноэтажный, но вместительный.
На крыше за время уже выросли мхи, и к ним присоседилась тонкая берёзка.
Юра чистить крышу не собирался, а наоборот, чем сильнее природа поглощала его владения, тем колоритней они становились для городских гостей. Такая экзотика, надо же!
За нее и приплатить можно…
Редкие сосны подбираются прямо к мрачному фасаду. Вокруг дома — отмостки, выложенные разноцветными плоскими камнями, и шикарная терраса, на которой стоят мангал, раскладной столик и три шезлонга.
Вот на этих шезлонгах и располагаются мужчины, лениво перебрасываются фразами, пьют пиво, местное, купленное у пивовара, живущего недалеко на хуторе. К нему, говорят, из Питера даже приезжают…
На этом же хуторе было взято мясо и мешок картошки.
Так что стол теперь просто отменный, не особо обильный, без изысков, но сытный и, естественно, по мужским меркам, полноценный.
Георгий и Пётр уже пару минут молчат, медитируя на гладь озера и погрузившись в размышления.
Им в самом деле есть, о чём подумать.
Высокий, жилистый блондин, с сединой на висках, Кирилл Кирсанов, чуть в стороне разговаривает по телефону, стреляя голубыми глазами по глубине леса, периодически оборачиваясь на хруст веток и отмахиваясь от дыма.
Ароматный мясной дух пропитывает прозрачный воздух так, что слюни во рту собираются… И столько предвкушения…
Было бы. Если б не семья.
Кирилл Кирсанов в очередной раз щурится с досадой, отодвигая от уха трубку спутникового телефона.
И хотя громкая связь не включена, на пару метров отчётливо слышится взволнованный голос Марты Кирсановой.
Говорит она долго, с эмоциями, переходя на ультразвук, и в эти моменты Кирилл отставляет трубку от уха, косится на многозначительно скалящихся друзей и пытается сдержаться и не наорать на кричащую жену.
Но любое терпение не безгранично, а Марта обладает потрясающей способностью выводить его из себя буквально за пару минут.
— Чертовка, — не выдерживает, наконец, Кирилл, повышая голос на жену, — прекрати так кричать и прекрати беспокоиться! Ты сына моего носишь. Будь осторожна, следи давай за собой!
Естественно, на том конце связи никто успокаиваться не собирается, а голос становится все громче и громче.
— И с чего ты взял, что будет сын? — неожиданно делает кульбит вектор интереса у Марты.
Кирилл чуть выдыхает, радуясь, что основной накал уже позади, и спешит закрепить успех.
— Откуда я знаю, что будет сын? — он хитро косится на брата.
Юра ухмыляется.
— Аполлинария сказала, — говорит Кирилл медленно, успокаивающе, словно дикую кошку гладит, — а ты знаешь, жена Юры если скажет, то так и будет. Успокойся. Я тебе сказал, что всё решу, пусть сидит, ждёт...
Кирилл сдерживает недовольный вздох.