- Улыбайся, Майор, улыбайся, - протянула себе под нос Екатерина, послав ему в ответ многообещающую и немного кровожадную улыбочку. - Рано или поздно я всё равно узнаю что именно с тобой творится.
17. Катя
Это "рано или поздно" наступило спустя несколько дней после празднования дня рождения, на котором до самого его окончания Саша вёл себя так, будто они находились в медовом месяце. Зато после от него не было ни слуху ни духу. Постоянно звонившие и писавшие ей Вася с Колей не говорили об отце ни слова, Сергей Иванович о нём также молчал, что было крайне подозрительно, так как девушка ждала от родителя допроса на тему её с Соловьёвым отношений, а сама Катя искать общение с ним первой не торопилась, потому что знала, что особого толка от этого не будет. Вместо этого она составляла план действий по выведению его на чистую воду и уже была близка к его завершению, пока в один прекрасный момент её жизнь не превратилась в шпионский боевик.
Екатерина была на лекции по судебной экспертизе, когда вдруг у преподавателя завибрировал телефон, оповещая о новом смс-сообщении.
- Екатерина Трофимова, - вдруг громко произнёс он, прервав занятие. - Вас вызывают в деканат.
- Прямо сейчас? - удивилась не на шутку девушка и посмотрела на часы.
До конца пары оставалась ещё половина лекции и Катя совершенно не понимала, что такого важного от неё понадобилось учебной части так срочно. Обменявшись с друзьями недоумёнными взглядами, она поднялась на ноги и начала было продвигаться к выходу, как преподаватель удивил её ещё сильнее, добавив:
- Вместе с вещами.
До деканата она так и не дошла, потому что, выйдя из аудитории, увидела в коридоре папу и главу своего факультета, которые дружили ещё с университетских лет. Сергей Иванович был в форме и, судя по выражению лица, чем-то крайне обеспокоен, что также не на шутку взволновало и её саму. Обычно родитель, находясь не в домашней обстановке, предпочитал скрывать свои эмоции на публике и отступал от этого правила только в очень редких случаях. Настолько редких, что их можно было пересчитать на пальцах одной руки. И от знания этого факта её сердце тревожно сжалось.
- Папа, что случилось? - сходу спросила девушка, подбежав к мужчинам и осмотрев отца с головы до ног на наличие травм или других подобных, очень нежелательных повреждений. - Тебе плохо?
Вместо ответа он крепко прижал её к своей груди, тем самым повысив уровень её волнения до небес.
- Папуль, не пугай меня так, - попросила она, чувствуя, как кровь отливает от лица, и обнимая его в ответ. - Что происходит? Почему ты приехал?
- Я оставлю вас, - декан протянул Трофимову руку. - Удачи, Серёж. Я уверен, что всё будет хорошо. Дай знать, если понадобится моя помощь.
Сергей Иванович молча кивнул и, ответив на рукопожатие, двинулся к выходу, при этом не выпуская дочь из объятий. И только когда за их спинами закрылась тяжёлая входная дверь, он подал голос
- Катюша, пожалуйста, послушай меня сейчас внимательно и не перебивай. Мне нужно, чтобы ты на пару недель уехала из города и никому не рассказывала куда именно. Это нужно сделать из соображений твоей безопасности, милая.
Девушка испуганно округлила глаза. Она прекрасно знала, что у папы очень нелёгкая и опасная профессия, и пусть и не совсем чётко, но помнила как в детстве провела около недели с бабушкой и дедушкой Машиной мамы в глухой деревне. Тогда девушка не задумывалась о том, что родитель отправил её туда для того, чтобы спрятать, а не для того, чтобы она подышала свежим воздухом и поправилась на парочку килограмм на стряпне бабы Вали. Правда до неё дошла на несколько лет позже из-за случайно подслушанного обрывка разговора отца с Баженовым-старшим. Тогда осознание того, что его работа может кому-то из них навредить, её порядком напрягло, но зато потом, когда папу повысили в должности и он стал заниматься в основном управленческой деятельностью, Трофимова немного выдохнула на этот счёт и расслабилась, решив, что опасности такого рода позади. И, как сегодня оказалось, сделала это преждевременно. Потому что Сергей Иванович не стал бы вновь прибегать к таким методам и прятать её, если бы не имел серьёзных оснований для беспокойства и страха за жизнь единственной дочери.