— И я переживу, — прошептала Яна, прижав ладонь к холодному стеклу. — Я тоже перезимую.
Глава 9. Призраки
Декабрь в этом году выдался снежным и колючим.
Город укутался в белое, притих, будто замер в ожидании праздника. По вечерам зажигались гирлянды в витринах, из кафе тянуло корицей и глинтвейном, и даже воздух, казалось, звенел от предвкушения чуда. Но Яна не чувствовала праздника. Она просто жила — день за днём, шаг за шагом, удар за ударом.
Сегодня был вторник, её теннисный день. Она шла в спортивный центр через заснеженный парк, и снег хрустел под сапогами. Деревья стояли в инее, как в сахарной глазури, и в этом белом безмолвии было что-то очищающее.
Яна любила этот путь: пятнадцать минут пешком от офиса до корта, когда можно было выдохнуть, сбросить дневную шелуху и настроиться на другое.
На корте её уже ждал Олег.
Она заметила его издалека через стеклянную перегородку, он разминался, перебрасывая мяч с ладони на ладонь. Высокий, ладно скроенный, со спокойной уверенностью в каждом движении. Русые волосы чуть влажные после душа, седые нити на висках поблёскивают в свете ламп. Он не был красавцем в классическом смысле, но в нём ощущалось что-то настоящее. Мужское, основательное, без позы и рисовки.
— Не замёрзла? — спросил он вместо приветствия, кивая на её раскрасневшиеся от мороза щёки.
— Немного, — Яна стянула перчатки и убрала выбившуюся прядь за ухо.
Светлые волосы были собраны в высокий хвост, открывая шею, которую тут же обожгло теплом зала.
— Ничего, сейчас разогреешься. Сегодня будем работать над подачей. В прошлый раз у тебя неплохо получалось, надо закрепить.
— Неплохо? — она усмехнулась. — Я три раза попала в зрителя.
— Зрителей здесь нет, — Олег невозмутимо пожал плечами. — Значит, ты попадала в того, кого не видно. Считай, тренируешь удар по призракам.
Яна рассмеялась, негромко, искренне. Он умел разрядить её вечное внутреннее напряжение одной фразой.
Тренировка прошла на удивление хорошо. Тело постепенно привыкало к ракетке, движения становились увереннее, и Яна с удивлением ловила себя на том, что начинает чувствовать ритм, тот самый, о котором Олег говорил ей на первом занятии. Удар, отскок, шаг, дыхание. Простая, почти медитативная последовательность, в которой не было места мыслям о бывшем муже, о разводе, о боли.
После занятия они по традиции пили чай в маленьком кафе при спорткомплексе. Эта традиция возникла как-то сама собой после третьей тренировки: Олег предложил обсудить прогресс, а на деле они проговорили почти час, обо всём и ни о чём.
— Почему теннис? — спросил он в тот раз, помешивая ложечкой чёрный чай без сахара. — Обычно люди приходят в спорт либо за здоровьем, либо за фигурой, либо за компанию. Ты пришла одна. И выбрала не фитнес, а корт. Почему?
Яна тогда задумалась. Врать не хотелось, а правда была слишком личной для малознакомого человека.
— Мне нужно было что-то, где я не«бывшая», не «мать», не «бухгалтер». Где я просто... двигаюсь. Бью. Кричу, когда не получается. Что-то, что принадлежит только мне.
Олег посмотрел на неё долгим, спокойным взглядом и не стал задавать уточняющих вопросов. И это было самым ценным — он не лез в душу. Просто принял её ответ.
С тех пор они болтали всё чаще. Яна узнала, что ему сорок два, что он бывший профессиональный теннисист, не звёздный, среднего уровня, но честный. Что у него есть дочь-подросток от первого брака, которая живёт с матерью в другом городе, и что он развёлся пять лет назад, когда жена встретила другого.
— Я тогда думал — конец света, — сказал он однажды, глядя в окно на падающий снег. — А потом понял: конец света — это когда ты перестаёшь верить, что утро наступит. А развод — это просто конец одной главы. Не всей книги.
— Долго ты к этому шёл? — спросила Яна тихо.
— Года два, — он усмехнулся. — Я упрямый. Но теперь нормально. Живу, тренирую, иногда играю с друзьями. Хватает эмоций.
Она смотрела на его профиль, спокойный, твёрдый, без тени горечи и думала:
«Я тоже так хочу. Чтобы „нормально“. Чтобы без горечи».
Сегодня, после тренировки, Олег задержал её в дверях кафе.
— Яна, я хотел спросить... - он запнулся, что было совсем на него не похоже. — У меня билеты на закрытый показ. Документалка про теннис, старая хроника, Уимблдон восьмидесятых. Я понимаю, звучит нудно, но...
— Но? — она приподняла бровь.