Надежда.
Потому что он наконец перестал убегать от правды и повернулся к ней лицом. А правда была проста: он всё ещё любит. И это единственное, что имеет значение.
Глава 20. Молчание
Март начинался с ветра. Он пришёл с севера — порывистый, влажный, пахнущий талой водой и чем-то неуловимо тревожным. Он гнал по улицам обрывки газет, трепал волосы прохожим и заставлял деревья гнуться в поклоне перед невидимой силой. Небо над городом сделалось серым с жёлтым отливом, так бывает только ранней весной, когда зима уже ушла, а тепло ещё не пришло.
Яна стояла на теннисном корте, сжимая ракетку, и слушала, как ветер гудит в перекрытиях крытого спорткомплекса. Здесь, под сводами ангара, его сила ощущалась глуше, но всё равно где-то наверху что-то поскрипывало, стонало, жило своей жизнью.
— Ты сегодня рассеянная, — заметил Олег, опуская ракетку.
— Прости. Задумалась.
— О нём?
Вопрос был прямым, без подтекста. Олег вообще был прямым, одна из черт, которые Яна ценила в нём больше всего.
— И о нём тоже, — призналась она.
Они возобновили тренировку, но что-то сместилось. Яна била по мячу с излишней силой, промахивалась, злилась на себя. Олег поправлял её технику спокойно, без раздражения, но в его серых глазах появилась тень. Она заметила её не сразу.
После душа они сидели в том же кафе при спорткомплексе. За окном гнулись голые ветви лип, по асфальту стелилась позёмка из мелкого, колючего дождя. В кафе было почти пусто, только пожилая пара за дальним столиком да бариста, протиравший кофемашину.
— Расскажи, — попросил Олег.
И Яна рассказала. О том, как Артём пришёл неделю назад. О его словах. О его обещании ждать. И о том, как ей было страшно от того, что где-то внутри неё что-то дрогнуло.
— Не любовь, — пояснила она торопливо. — Не то, что было раньше. Но… жалость. Или вина. Или что-то третье, чему я не могу подобрать названия.
— Сострадание, — подсказал Олег.
— Наверное.
Она замолчала, глядя на свои руки, потом тихо добавила:
— Знаешь, что самое страшное? Я ведь тоже виновата. Не в том, что он ушёл, это его выбор. Но я не спросила. Ни разу. Он ходил мимо меня месяцами, и я видела, что с ним что-то не так. Что он гаснет. Что молчит. А я… я тоже молчала. Думала — работа, усталость, кризис возраста. Всё что угодно, только не то, что он меня разлюбил. А надо было спросить. Может, тогда он не дошёл бы до этого своего «чувства угасли». Может, мы успели бы поговорить. Хотя бы раз. По-настоящему, а не фразами за ужином.
Олег слушал, не перебивая. Яна вздохнула.
— Я боялась. Боялась услышать правду, поэтому делала вид, что всё хорошо. Пекла ему морковный торт. Старалась не пилить. А на самом деле просто откупалась от серьёзного разговора. Мы оба молчали. Только его молчание закончилось словами«я тебя разлюбил», а моё так и осталось внутри. Пустотой, которую я потом заполняла теннисом, терапией, тобой, — она усмехнулась. — И знаешь, уже почти заполнила.
Олег взял её ладонь в свою.
— Ты не могла спасти то, что он сам не хотел спасать. Да, ты не спросила, но и он не сказал. Вы оба молчали. Только он ушёл, а ты осталась. И ты хотя бы осознала это. А он? Он осознал?
— Кажется, да. Но поздно.
— Значит, у вас обоих есть шанс. Не обязательно возвращаться к нему, но хотя бы честно посмотреть на прошлое. Это уже немало.
Они помолчали. Олег вертел в руках бумажную салфетку, сворачивая её в трубочку и разворачивая обратно. Яна смотрела, как его крупные пальцы с коротко стрижеными ногтями двигаются размеренно, почти механически.
— Я боялся этого, — тяжело вздохнув, сказал он наконец. — Не его. Не того, что он лучше меня или достойнее. А того, что ты не до конца отпустила своё прошлое. Что оно всё ещё имеет над тобой власть.
— Это не так!
— Яна, — он поднял глаза, — я не упрекаю тебя. Я пытаюсь понять. Ты прожила с ним семь лет. Он отец твоего ребёнка. Было бы странно, если бы ты просто перелистнула страницу и забыла его, как забывают попутчика в поезде. Но я должен знать: ты сейчас со мной или ты ждёшь, пока он докажет?
Вопрос был как удар под дых. Но Яна не отвела взгляда.
— Я с тобой, — сказала она твёрдо. — Я выбрала тебя не потому, что он ушёл, а ты подвернулся. Я выбрала тебя потому, что с тобой я могу дышать. Ты не душишь меня ожиданиями. Ты не требуешь, чтобы я была той Яной, которую ты придумал. Ты видишь меня настоящую. Такую, какая я сейчас.