— Но ты не любишь меня, — произнёс он тихо.
Яна замерла. Это была та правда, которую она боялась озвучить даже самой себе. Она привязалась к Олегу. Она была благодарна ему. Она чувствовала к нему нежность и уважение. Но любовь… Та самая, что переворачивает всё внутри, что заставляет сердце биться чаще, что не даёт спать по ночам — этого пока не было.
— Не так, как ты заслуживаешь, — ответила она честно. — Но я иду к этому. Медленно. Я не могу прыгнуть быстрее, чем бегу. У меня сломаны ноги, Олег. Я учусь ходить заново.
Он долго смотрел на неё, потом взял её руку со стола и сжал. Не требовательно, а мягко, как сжимают хрупкую вещь, которую боятся разбить.
— Я подожду, — сказал он. — Но не вечно, Яна. Я не могу вечно делить тебя с прошлым. Оно должно остаться в прошлом, иначе у нас нет будущего.
— Я знаю.
Они вышли из кафе вместе, держась за руки. Ветер ударил в лицо, швырнул под ноги мокрый кленовый лист — прошлогодний, истлевший. Яна прижалась к плечу Олега, и они пошли к стоянке.
Ничего не было решено, но всё было сказано. А в отношениях, она уже понимала, искренность важнее определённости.
Глава 21. Равновесие
В середине марта Ваня заболел.
Это произошло внезапно: в пятницу утром он проснулся с температурой, и ртутный столбик подкрался к тридцати девяти. Яна, увидев цифры на градуснике, на мгновение похолодела. Вызвала врача. Участковая педиатр, немолодая, усталая женщина с вечным стетоскопом на шее, выслушала Ваню и поставила диагноз: острый бронхит. Выписала антибиотики, ингаляции, велела лежать и не вставать.
— Мам, я умру? — спросил Ваня, когда врач ушла.
Глаза у него были влажные, голубые, совсем детские. Яна вспомнила, как он говорил ей:«Я мужчина». Вспомнила его серьёзный взгляд и сжатые в ниточку губы. Тогда он хорохорился: перед ней, перед отцом, перед всем миром, который вдруг раскололся надвое. А теперь лежал с температурой под сорок, и вся его мужская броня рассыпалась в прах. Остался только маленький мальчик, которому страшно.
— Нет, котёнок. Ты просто болеешь, — она провела ладонью по его горячему лбу. — Это как в игре, временная остановка. Полежишь, попьёшь лекарства и снова будешь бегать.
— А папа придёт?
Яна помедлила с ответом.
— Хочешь, чтобы пришёл?
— Хочу.
Ваня сейчас не сказал«я мужчина», он просто попросил папу. И это было самым честным, что он мог сказать за последние полгода.
Яна набрала бывшего мужа. Тот ответил сразу, и по голосу она поняла, что он, судя по шуму, в машине.
— Ваня заболел. Бронхит. Просит тебя.
— Еду, — сказал он без раздумий.
Через сорок минут он уже входил в квартиру. В руках пакет с фруктами, аптечный пакет с какими-то сиропами, растерянное выражение на лице. Яна отметила, что он выглядит иначе: не то чтобы хорошо, но собраннее. Чисто выбрит. Глаза не красные. И в них — тревога за ребёнка, которая на время вытеснила всё остальное.
— Где он?
— В спальне. Лежит, мультики смотрит.
Артём прошёл в комнату, и Яна осталась в коридоре. Она слышала, как он говорит с Ваней — тихо, спокойно, как садится на край кровати, как Ваня что-то радостно лопочет в ответ.
У неё защемило сердце.
Так было раньше. Сто лет назад, в другой жизни.
Артём остался на весь день. Он менял компрессы, бегал в аптеку за ингалятором, читал Ване книжку про драконов, которую тот любил. К вечеру температура спала, и Ваня уснул, утомлённый, но успокоенный.
Яна и Артём сидели на кухне. За окном снова шёл дождь — мелкий, мартовский, почти тёплый. Чайник тихо шумел на плите.
— Спасибо, — сказала Яна. — Ты очень помог.
— Это мой сын, — ответил он просто, глядя в свою чашку.
— Я знаю. Но всё равно спасибо.
Он помолчал, потом поднял глаза, не на неё, а куда-то за окно, где дождь размывал очертания двора. Яна заметила, как он нервно постукивает пальцами по столу, словно решается на что-то.
— Можно я приеду завтра? — спросил он наконец и перевёл взгляд на неё. Осторожный, почти робкий, совсем не похожий на того уверенного мужчину, который когда-то ушёл из этого дома. — Посижу с ним. Ты наверняка на работу пойдёшь. Я возьму отгул.
— Возьми, — согласилась Яна. — Только… Олег может заехать вечером. Я не хочу, чтобы вы здесь пересекались.
Артём поджал губы, но кивнул.
— Я понимаю. Приеду утром, уеду до вечера. Обещаю.
— Спасибо.
Он встал, взял куртку, но в дверях задержался.
— Яна, — сказал он, не оборачиваясь. — Я не бросаю. Я работаю над собой. Хожу к психологу. Мне кажется, я начинаю понимать, что со мной было не так. Я хочу, чтобы ты знала: это не временная одержимость. Это осознанное решение.