Она знала, что где-то там, на другом конце города, её бывший муж, возможно, смотрит сейчас в потолок и думает о ней. Но сегодня ей было всё равно. Сегодня она выбирала будущее, а не прошлое.
Мои хорошие, жду Ваши комментарии)))
Глава 24. Бывшая
Артём узнал о переезде Олега от Вани.
— А дядя Олег теперь будет жить с нами, — сообщил сын, забираясь на заднее сиденье машины. — У него много коробок. И чемоданы были. А мама сказала, что так надо.
Артём замер, не успев завести двигатель. Рука застыла на ключе зажигания. В салоне пахло бензином и детским шампунем.
— Когда? — спросил он севшим голосом.
— Вчера. Или позавчера. Я забыл. Пап, а мы в зоопарк поедем? Ты обещал.
— Поедем, — Артём заставил себя говорить ровно. — Обязательно.
Всю дорогу до зоопарка он молчал, механически отвечая на вопросы сына и не слыша собственного голоса. В голове билась одна мысль:
«Он переехал. Она позволила. Всё серьёзно».
Артем думал, что был готов к этому. Месяцами убеждал себя: она имеет право, у неё своя жизнь, он сам виноват. Но реальность оказалась больнее любых мысленных репетиций. Одно дело знать, что где-то там есть другой мужчина. И совсем другое — знать, что этот мужчина теперь живёт в его доме. Спит в его постели. Завтракает на его кухне. Целует его жену.
Бывшую жену. Бывшую.
Он повторял это слово весь день, как мантру, но оно не помогало. К вечеру, когда он отвёз Ваню обратно и увидел в окне свет их общей спальни, у него внутри что-то оборвалось. Он сидел в машине, сжимая руль, и смотрел на освещённое окно, за которым угадывались два силуэта. Олег и Яна. Яна и Олег. Его бывшая жена и её новый мужчина.
Артём развернулся и уехал. Не домой, дома у него больше не было. Он поехал в съёмную квартиру, которая так и не стала ему родной, сколько бы месяцев он в ней ни прожил. Чужие стены, чужая мебель, чужой запах в подъезде. Он возвращался туда только ночевать, и то не каждую ночь. Иногда ему казалось, что эта квартира — просто декорация, за которой нет жизни. И сегодня она была особенно пуста.
Он вошёл, зажёг свет и остановился посреди комнаты. Тишина давила на барабанные перепонки. Раньше он думал, что одиночество — это когда ты один. Теперь он знал: одиночество — это когда ты один, а тебе некуда идти и некому рассказать, как тебе плохо. Стены съёмной квартиры сжимались вокруг него, и он вдруг понял, что не выдержит здесь и часа. Просто не выдержит.
Он схватил ключи и почти бегом спустился к машине. Ему нужно было к кому-то, кто знал его настоящего. Не того самоуверенного мужчину, который ушёл от жены, а того растерянного мальчишку, который когда-то разбивал коленку и бежал к матери. К той единственной, кто мог сказать ему правду, даже если эта правда будет резать ножом.
Елена Дмитриевна открыла дверь и, взглянув на сына, не сказала ни слова. Просто посторонилась, впуская.
— Он переехал, — сказал Артём, стоя в прихожей с потерянным видом.
— Знаю, — ответила мать.
— Откуда?
— Яна звонила. Предупредила. Спросила, не против ли я.
— А ты?
— А что я? — она пожала плечами. — Я ей не указ. Она взрослая женщина, имеет право строить свою жизнь. Я только сказала:«Будь счастлива».
Артём прошёл на кухню, тяжело опустился на стул. Мать села напротив, подпёрла подбородок ладонью.
— Ну и что теперь? — спросила она.
— Не знаю, — выдохнул он, и в этом«не знаю» было больше правды, чем во всех его предыдущих словах.
Артём действительно не знал. Ещё вчера ему казалось, что он готов ждать вечно. Что он сильный. Что он справится. Но новость о переезде Олега ударила под дых, и вся его уверенность рассыпалась в пыль. Он вдруг перестал понимать, зачем он всё это делает. Зачем ходит к психологу, зачем чинит краны, зачем пишет письма в стол, если она выбрала другого?
Мысли путались. Он хотел спросить у матери:
«А есть ли смысл?»
Хотел сказать:
«Я устал бороться за женщину, которая меня больше не любит».
Хотел признаться:
«Мне страшно, что я никогда не смогу её вернуть».
Но все слова застряли где-то глубоко внутри, и он просто сидел, сжимая ладонями край стола, и молчал.
Елена Дмитриевна смотрела на сына и видела не того самоуверенного мужчину, который когда-то заявил ей«я ушёл от Яны», а растерянного мальчишку, который впервые в жизни не знает, что делать.