Утренник прошёл хорошо. Ваня прыгал на сцене в своём белом костюме, рассказывал стишок, кланялся и искал глазами маму. Яна снимала его на телефон и смеялась. Олег хлопал громче всех. Артём сидел тихо, не сводя с сына глаз.
После выступления дети побежали к родителям. Ваня подбежал к Яне и сразу бросился обнимать обоих: и её, и Олега.
— Молодец, заяц! — Олег подхватил его на руки. — Настоящий артист.
— Дядя Олег, а ты видел, как я прыгал? Я выше всех!
— Видел, ещё как видел!
И тут подошёл Артём. Несколько секунд все стояли в неловкой тишине. Ваня, всё ещё сидя на руках у Олега, оглянулся на отца.
— Пап! Ты видел?!
— Видел, сынок, — Артём улыбнулся. — Ты был лучшим зайцем.
— Я всех победил!
— Конечно, победил.
Олег аккуратно поставил Ваню на пол. Яна замерла, не зная, что делать. Мужчины стояли друг напротив друга — тёмный и русый, бывший муж и нынешний мужчина, и воздух между ними, казалось, звенел.
— Я Артём, — он протянул руку сопернику. — Мы не знакомы лично.
— Олег, — ответил он после короткой паузы и пожал руку. Крепко, но без вызова.
— Спасибо, что заботишься о них, — сказал Артём.
— Они моя семья, — ответил Олег ровно.
— Я понимаю. Я не претендую. Просто… спасибо.
Олег кивнул. Яна выдохнула, оказывается, она всё это время не дышала. Ей хотелось немедленно уйти, увести всех, разорвать этот напряжённый треугольник. Но Ваня уже тянул Артёма за рукав, показывая какого-то пластилинового ёжика, которого слепил на занятии, и момент разрядился сам собой.
После утренника Артём подошёл к Яне, пока Олег уводил Ваню к машине.
— Всё хорошо? — спросил он тихо.
— Да. Спасибо, что пришёл.
— Я бы ни за что не пропустил. Слушай, я хотел сказать… Ты правильно сделала, что пригласила нас обоих. Я ценю.
— Это ради Вани.
— Я знаю. Но всё равно ценю.
Он замолчал. Повисла неловкая пауза, та самая, когда слова уже не нужны, а тишина становится слишком громкой. Артём поймал себя на том, что смотрит на неё, и не может отвести взгляд. На её глаза, на скулы, на линию губ и тут же одёрнул себя. Яна заметила этот взгляд и почувствовала, как предательски запылали щёки. Она поспешно отвернулась к сцене, где уже никого не было, лишь бы он не увидел её замешательства.
— Я не буду мешать, — Артём прокашлялся, стараясь убрать предательскую хрипотцу из голоса. — Я просто хочу, чтобы ты знала: я здесь.
— Я знаю, Тём, — ответила Яна, стараясь скрыть дрожь в голосе. Получилось не очень. Она и сама услышала, как предательски звякнул металл в её горле.
Он кивнул и пошёл к двери, но на пороге вдруг остановился. Обернулся. Посмотрел на неё, не как раньше, сквозь, а внимательно, замечая детали.
— Ты очень красивая. Это платье… — тихо сказал он. — Оно очень идёт к твоим глазам. Я раньше не говорил тебе таких вещей, да?
Яна замерла. Он заметил. Заметил то, на что когда-то даже не взглянул бы. Она вспомнила, как крутилась перед зеркалом в новом топе, а он прошёл мимо, уткнувшись в телефон. А теперь стоял в дверях и говорил про её глаза.
— Не говорил, — ответила она, и голос прозвучал тише, чем ей хотелось бы.
Артём кивнул, словно подтверждая что-то самому себе, и вышел. Дверь закрылась. Яна осталась одна, прижав ладонь к груди, где сердце колотилось сильнее, чем ей хотелось бы. Она смотрела ему вслед, и что-то внутри у неё сжалось. Она не знала, что это. Любовь? Жалость? Уважение? Наверное, всё сразу. Странная, щемящая смесь чувств, в которой она и сама не могла разобраться. Он изменился. Она видела это.
Но было ли этого достаточно?
Вечером того же дня Олег лежал рядом с ней в постели и молча смотрел в потолок. Яна знала: он думает о том же, о чём и она.
— Ты держался молодцом, — сказала она, чтобы нарушить тишину.
— Было трудно, — признался Олег. — Когда я увидел его… Я вдруг понял, как сильно ты его любила. Это видно. Даже сейчас.
— Это в прошлом.
— Прошлое не умирает, Яна. Оно живёт в нас. В твоём сыне, у него глаза отца. В твоих привычках, ты всё ещё поворачиваешься во сне к той стороне кровати, где он спал. Я лежу рядом, но ты тянешься не ко мне. Я замечаю.
Она не нашлась с ответом. Просто лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он был прав. Она действительно поворачивалась во сне — не к нему, а к пустоте, в которой когда-то лежал другой мужчина. Делала это неосознанно, просто потому что тело помнило тепло, которого больше не было. И от осознания этой правды ей стало страшно. Страшно, что прошлое всё ещё живёт в ней, и Олег видит это каждую ночь. Видит и молчит.