– Я поняла. Спасибо, что подвезли.
Осторожно закрываю дверь машины и бегу в больницу. Только, когда оказываюсь в здании, вижу, что внедорожник медленно выезжает за ворота.
Делаю несколько вдохов, чтобы успокоиться. Прислушиваюсь к своему пульсу. И вздрагиваю, когда моего плеча кто-то касается.
Рядом стоит санитарка. Бабушка невысокого роста.
– Деточка, ты к кому? Поздно уже, посетителям нельзя, – ее мягкой голос больно бьет по сердцу, обволакивает теплым облачком, выпуская все накопившееся напряжение. Я не замечаю, как начинаю плакать. Хватаю себя за плечи и сползаю вниз по стене. Не могу успокоиться.
– Ну ты чего, милая? Что случилось? Может обидел кто?
Женщина все пытается меня успокоить, гладит по плечам, голове, тянет за руки, чтобы встала.
– Идем, идем со мной. Тебе надо умыться, потом я тебя чаем напою. Горяченьким, с конфетами. Поговорим с тобой по душам. Идем.
Не знаю, почему, но я безропотно соглашаюсь. Позволяю увести себя вглубь по коридору. Делаю все, что мне говорят.
Санитарка заводит меня в небольшое подсобное помещение. Маленькое, но очень уютное.
– Ты умойся пока, а я чайник поставлю.
Захожу в крохотный туалет и сразу же иду к раковине. Над ней - прямоугольное зеркало. Нехотя рассматриваю свое отражение - красные, распухшие глаза, следы его пальцев, царапина на скуле. Волосы тоже не в лучшем состоянии - все растрепались, резинка висит почти на самом конце. Беру ее в руки и перевязываю всю длину в пучок. Делаю все на автомате, стараясь ни о чем не думать. И только, когда немного прихожу в себя, приподнимаю кофту, чтобы оценить проступающие синяки на груди. Место удара все еще болит при дыхании, пытаюсь дотронуться, но тут же, заскулив, отдергиваю пальцы. Поправляю одежду и снова смотрю на себя в зеркало.
Голос Брагина, его пьяные бредни и мерзкие намеки все еще звучат в голове. Кожа горит. Я чувствую себя грязной, испачканной чем-то склизким, противным до тошноты.
Как Тагаев мог предположить, что я его знаю?!
Поверить в эту гнусную ложь…
Я - одна из его девчонок.
Меня тошнит от одной только мысли об этом. Я даже думать не хочу, что со мной стало бы, если бы мне не помогли…
Господи, сделай так, чтобы я больше никогда его не видела! Прошу, защити меня, боже. Пожалуйста…
Тогда я еще не знала, что такие, как он не умеют проигрывать. Сама того не понимая, я вступила в опасную игру. Игру, из которой прежняя Арина уже никогда не выберется...
Глава 11
Наши дни
Арина
Шум в ушах нарастает, заполняя образовавшийся в голове вакуум и постепенно обретая очертания человеческих голосов. Тяжелое, давящее ощущение отпускает. Я постепенно прихожу в себя. Маленькими, неуверенными шагами иду на эти звуки, словно слепой котенок. Цепляюсь за тоненькую нитку света и, разделив глаза, тут же морщусь от острой боли в висках. Слишком яркий свет ослепляет. Из горла вырывается сдавленный всхлип. Я даже заговорить не могу - язык распух и не хочет повиноваться.
Во рту сухо, ужасно хочется пить.
Поворачиваю голову набок и делаю еще одну попытку проснуться. На этот раз успешнее.
Первое, что я вижу - белую прикроватную тумбу, на которой стоит стеклянный графин с водой и два красивых прозрачных стакана.
Рот тут же наполняется слюной, я невольно сглатываю.
Пытаюсь приподняться, но тело, словно деревянное, не дает сделать и этого.
Горько вздыхаю и снова падаю на подушки. Смотрю по сторонам. Отрешенно, не совсем понимая, что происходит. Подмечаю светлые однотонные стены, белоснежный потолок, лампу, что так больно бьет по глазам. Справа от меня диван с синей обивкой, шкаф для одежды. Слева - та самая тумба, большое окно, завешанное бледно-голубыми жалюзи. Напротив - плазменный телевизор.
Не понимаю, как я здесь оказалась?
И… что со мной случилось?
И именно этот вопрос отрезвляет.
Подпрыгивать на месте. Хвастаюсь за больную голову и морщусь. Комната перед глазами плывет, переворачивается с ног на голову. Сжимаю изо всех сил виски и пытаюсь прийти в себя.