Он пробирается под кожу и заставляет умирать медленно, высасывая из меня жизнь, мучительно…
Как долго мы едем? Не знаю. Возможно несколько часов, а может и меньше - я не понимаю, потерялась во времени, как и в своих мыслях. Но ощущение такое, будто это не закончится никогда.
Невыносимо.
Чувствую, как паника захлестывает внутренности, но я стараюсь ее подавить и взять эмоции под контроль. Думаю о папе - единственном человеке, которого помню и люблю всем сердцем. Лишь о нем все мои мысли. Я не имею права сдаваться! Не должна во что бы то ни стало. Ради него. Ради всего, что он для меня сделал…
Тело бьет очередной волной дрожи. Не понимаю, что со мной происходит, только слезы страха бегут по щекам и даже опущенные веки им не помеха.
Делаю несколько жадных вдохов, но не испытываю никакого насыщения. Я задыхаюсь.
Нос заложило от беззвучных рыданий, а спертого, прокуренного воздуха салона ничтожно мало.
Мне бы всего каплю свежего воздуха. Хотя бы один маленький глоточек… Умоляю…
В сознании проносятся расплывчатые кадры моего прошлого.
В маленькой гостиной горит единственная лампа.
Я сижу на диване, укутавшись в теплый плед и смотрю в окно - на пустынное ночное небо без единой звезды, и не могу оторвать взгляд. Есть в нем что-то успокаивающее… обнадеживающее что-ли? Странно, но до того дня я совсем этого не замечала.
Глубоко вздыхаю и, сцепив ладони в замок, размышляю о том, как нам жить дальше. Хорошие идеи на ум не приходят. Плохие тоже. В голове пустота. В душе - полный раздрай.
Как же мы справимся со всем этим?
Перед глазами маленький бумажный прямоугольник с шестизначным числом посередине - столько стоит жизнь моего отца. Точнее - операция, без которой он не сможет жить…
Где возьмем такую космическую сумму?
Пытаюсь мыслить логически, прокручиваю самые разные варианты, вплоть до продажи квартиры, но ни один из них нам не подходит. Даже если я продам все, что у нас есть, денег все равно не хватит. Эта сумма не покроет и половины расходов на операцию. А там еще реабилитация в клинике, лекарства, витамины…
Боже, как я со всем этим справлюсь?!
С моей-то зарплатой официантки и теми грошами, что я получаю, подрабатывая репетитором по английскому мне и за десять лет не накопить нужной суммы.
Звук открываемой двери заставляет меня сжаться и прикусить язык. Не оборачиваюсь. Слышу шаркающие шаги отца, но не могу ничего с собой сделать.
Сердце простреливает ноющей болью, внутренности вскипают от негодования и обиды на жизнь. На все то, что нам приходится переживать. Проблемы, которые сыпятся на нас как из рога изобилия. Хочется закричать: «За что?! Что такого мы сделали в своей жизни, что постоянно расплачиваемся?».
– Ариш, давай родная, я ужин приготовил. Ты с самого утра ничего не ела.
– Я не хочу, пап. Спасибо.
Мой голос звучит тихо, но на большее я сейчас просто не способна.
– Нельзя так, дочь. Тебе нужно питаться, набираться сил. Думаешь, я не вижу, как ты устаешь на работе? Тащишь нас на своем горбу…
Меня будто током прошибает. Сорвавшись с места, подбегаю к нему и, обняв, прижимаюсь так крепко, как делала это в детстве. Прячусь у него на груди, уверенная, что надежнее места в мире нет.
– Не говори так! Разве ты не делал то же самое, когда растил меня?
– Это другое, Ариш, – обхватив мою голову руками, мягко заглядывает в глаза. – Я твой отец. Заботиться о тебе - моя прямая обязанность, долг. А на деле… Мало того, что ты из-за меня учебу бросила, теперь еще и это... Что сказал врач? Совсем плохо, да? Ты скажи как есть, дочь. Не смей ничего утаивать! Даже, если мне осталось пару месяцев - я хочу знать.
– Что ты такое говоришь?! Нет! Ты не умрешь, пап! Я не позволю! С чего ты взял, что все так плохо?
– Ты сама не своя с тех пор, как вернулась из больницы, – произносит медленно и следит за моей реакцией, словно я сейчас выдам себя.
– Да, я ездила в больницу за результатами твоих анализов. И что? Это еще ничего не значит. Мы будем лечиться, купим тебе новые препараты. Если понадобится, сделаем операцию. Ты будешь жить, пап! Слышишь? Ты будешь жить! Я все для этого сделаю! – глотаю слезы и выдавливаю из себя слабую улыбку.