“Может, мы и дома сможем общаться?” – надежда ютилась в тонком голоске, она же была и в моём сердце.
– Нам остаётся только надеяться...
Пока та собирала вещи, всячески пыталась меня подбодрить и развеселить. А я лишь наслаждался минутами её нахождения со мной. Почему-то был уверен, что это последнее мгновение с ней. Больше я её не услышу.
– Я буду скучать... – сказал Даше напоследок.
“И я...”
Тишина. Незримое, гнетущие безмолвие наваливалось на меня. Я сел, сложив руки, и просто ждал.
– Даша? – позвал через какое-то время.
Ответа нет.
– Ничего, подожду...
Время тянулось неумолимо медленно, словно я мог его осязать. Я покорно сидел на месте, будто верный пёс, и вглядывался во мглу.
– Даша? – вновь сказал её имя. – Ответь, прошу...
Ледяное молчание терзало меня. Оно рвало душу, выворачивая чувства наизнанку. Вскочив, метался из стороны в сторону. Кричал, раздирая глотку, молил, шептал, но голос так не появлялся.
Снова бессилие поселилось в моём теле. Я постоянно лежал с закрытыми глазами, представляя свою соседку рядом. С некой периодичностью звал её, но та, видимо, не слышала меня больше. Моё существование потеряло всякий смысл.
День, неделя, месяц, год... Не знаю, сколько прошло времени, но я ещё находился тут, в одинокой темноте. Периодически сознание мутилось и, возможно, я засыпал. Точно этого не знал, но ощущал себя как-то странно.
Внезапно меня затрясло. Сквозь прикрытые веки пробивался белый ослепляющий свет, отчего скривился. Слух пронзил громкий частый писк. Я чувствовал ладонью еле уловимое тепло.
Прищуренные глаза ловили нечёткий фокус. Увидев кого-то рядом, услышал робкое:
– Привет, сосед...
Слабо понимая происходящее, я попытался заговорить. Но маска на лице и пересохшее горло не дали такой возможности. Мне показался знакомым этот девичий голос и эта мимолётная фраза...
Вдруг в палату ворвались врачи. Оттащив от меня девчонку и выпроводив её за дверь, они принялись меня осматривать. Где-то на фоне звучали материнские всхлипывания. Их я не мог ни с чем спутать.
– Андрей, вы меня слышите? Моргните два раза, если да.
Я старался чётко выполнять то, что от меня просили, но спустя какое-то время на меня навалилась усталость, и я заснул.
Позже пришёл в себя. Лежа с закрытыми глазами, вспоминал отрывки своего забвения где-то в пустоте и голос.
Дверь скрипнула, в комнате появилась мама.
– Сынок, привет... – тихо говорила она, усаживаясь на стул.
– Я тебя слышу, привет.
Та сразу подлетела ко мне, не ожидая, что я в сознании. Поглаживая меня по голове, взволнованно щебетала:
– Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? Почему не спишь? Может, доктора позвать?
Чуть улыбнувшись, остановил этот поток вопросов:
– Ма, всё нормально, просто слабость. Расскажи лучше, что произошло?
На глазах её выступили слёзы. Вытирая влагу со щеки, она неохотно стала говорить о последнем месяце моего прибывания в больнице. Всё это время я находился в коме. Ужаснейшая автомобильная авария чуть не лишила меня жизни, родители почти не пострадали. Мама не вдавалась в подробности, беспокоясь за моё состояние.
– А что за девчонка стояла у моей кровати?
– Когда?
– Ну, когда я очнулся.
– Ты о ней? – женщина перевела взгляд в угол палаты, где на диване мирно посапывала девчушка. – Со вчерашнего дня здесь.
– Зачем? Кто она?
Её имя Долгорукова Дарья, дочь известного бизнесмена и виновника аварии по неофициальной версии. Как оказалось, их машина протаранила нашу, и девочка получила травмы головы, но не такие значительные, как я.
– Привет... – Услышал робкий и до боли знакомый голосок, который вселял в меня надежду на лучшее.
– Привет, – с едва заметной улыбкой произнёс, не веря, что это правда.
Мама вышла в коридор, а Даша подошла к койке, но держалась на расстоянии. Мы молча изучали друг друга, не зная, что сказать. Юные черты лица слегка прикрывали распущенные каштановые волосы. Кофейного цвета глаза слезились. Она часто моргала, стараясь избавиться от слёз.