— Нет, ходит.
— Тогда дайте ей наш адрес и пусть после выписки приезжает, мы ее примем.
На мгновение теряюсь.
— А сами вы не можете за ней приехать?
— Мы приезжаем только за лежачими.
— Понятно, — замолкаю на секунду. — Кхм, а что там у вас? Чем вы можете помочь таким людям?
— Мы предоставляем ночлег и трехразовое питание.
— И все?
— А что еще нужно?
— Я не знаю, просто спрашиваю.
— У нас только питание и ночлег. Есть душ. Подъем в семь утра, завтрак. После этого все должны покинуть здание. Обед с половины первого и до трех. После трех так же нужно уйти. Ужин в семь часов. После него можно принять душ и переночевать.
— А куда должен уходить человек после завтрака и обеда?
— Не знаю, куда хочет. Но у нас находиться нельзя. У нас только питание, ночлег и душ перед сном.
— А лежачие тоже должны уходить?
— Нет, для лежачих у нас специальный интернат. Там за ними постоянное наблюдение.
— Ясно…
— Скажите мне ее ФИО, я запишу.
— ФИО нет. И вообще никакой информации и никаких документов у человека нет.
— Тогда примерные параметры назовите, чтобы мы могли идентифицировать ее, когда приедет к нам.
— Девушка, на вид двадцать два года, длинные темно-русые волосы и голубые глаза.
— Хорошо, я записала. Когда нам ее ждать?
Задумываюсь.
— У нее послезавтра выписка.
— Хорошо, ждём послезавтра.
— Спасибо, всего доброго.
— Всего доброго.
Кладу трубку и устало откидываюсь на кресле. Я хотел потянуть с выпиской малолетки, но начальство поторапливает меня. Главный страх — вдруг ее попытаются убить в нашей больнице. Нужно поскорее избавиться от такой сложной пациентки, чтобы, не дай Бог, чего не вышло. Проблем ведь потом не оберемся.
И, конечно, такой риск есть. Кто-то совершил профессиональное покушение на убийство, но, волею судьбы, оно провалилось. Будет ли организатор пытаться убить малолетку еще раз? Не исключено.
Ну и как выпустить ее из больницы? Вопрос без ответа.
И я все-таки считаю необходимым сделать малолетке МРТ головы. Раз внутренняя бюрократия не позволяет, то иду напрямую к нашему МРТшнику. Мы с ним учились в одном меде. Не то что бы мы большие друзья, но во время студенчества несколько раз вместе бухали. Ну и так у нас в целом приятельские отношения.
— Николай Саныч, привет, — захожу к нему в кабинет МРТ.
Через стекло вижу, что как раз на обследовании лежит человек.
— О, здорова, Евгений Борисыч. Как жизнь? Сто лет не виделись.
Коля жмёт мне руку, а сам смотрит на свои мониторы.
— Слушай, — беру свободный стул и сажусь рядом, — у меня к тебе просьба.
— Какая? — все так же не отрываясь от мониторов.
Тут ходит медсестра, еще какой-то сотрудник. Они, конечно, стесняют меня. Когда выходят за дверь, быстро начинаю:
— У меня сейчас очень проблемная пациентка. Может, ты слышал, неделю назад девушку с огнестрелами к нам привезли?
— Да, слышал.
— У нее амнезия.
— Сочувствую.
— Надо сделать ей МРТ головы.
— Ну пускай невролог назначит, сделаю. Только очередь сильно большая. У нас сломался один аппарат МРТ, плюс у меня коллега сейчас в отпуске. Я тут зашиваюсь. Но назначат — сделаю.
Коля придвигается ближе к экрану и прищуривает глаза.
— Так в том-то и проблема, что назначать не хотят.
Поворачивает на меня голову с удивлением.
— А как же я сделаю без назначения врача?
Вздыхаю. Почему все так сложно?
— Коль, у меня к тебе огромная просьба, — понижаю голос почти до шепота. — Пожалуйста, сделай ей МРТ. Это реально важно. На нее совершили покушение на убийство, три огнестрельных ранения, одна пуля задела легкое. На операционном столе у нее остановилось сердце. Пятьдесят семь секунд клинической смерти. Очнулась — ничего не помнит. Даже имени своего. Ей правда очень нужно сделать МРТ. Я прошу тебя, помоги.