Эксклюзивное право врываться в мой кабинет и разваливаться на моем диване есть только у одного хирурга в отделении — Сергея Холода. Потому что помимо того, что он мой подчиненный, он еще мой лучший друг. Мы вместе учились в меде и дружим с тех пор.
Но сейчас меня пиздец бесит его присутствие.
— Холод, иди спать в ординаторскую.
— Там шумно.
— Кабинет начальника — не место для отдыха.
От моего строгого тона Сергей аж приоткрывает один глаз.
— Евгений Борисыч, какая муха тебя укусила?
— Сергей Львович, отправляйтесь в ординаторскую, — повышаю голос.
— Евгений Борисыч, у меня в три часа важная операция. Не кому-нибудь, а целому депутату Государственной Думы Российской Федерации, — поднимает вверх указательный палец, — буду желчный пузырь удалять. Евгений Борисыч, вы понимаете, что будет, если я, не отдохнув и не выспавшись, неправильно депутату операцию проведу? А если я перепутаю и вместо желчного пузыря удалю что-нибудь другое? Да это без преувеличения поставит под угрозу нашу национальную безопасность, — снова вверх указательный палец. — Так что, Евгений Борисыч, вы не имеете морального права выгонять меня со своего мягкого дивана. От этого зависит благополучие нашей страны, — и в наглую устраивается поудобнее. — Евгений Борисыч, можешь подать подушечку из шкафа, пожалуйста? — добавляет сонным голосом.
Тяжело вздохнув, встаю с кресла и достаю Холоду из шкафа подушку. Ладно, пусть отдохнёт нормально. Оставляю друга спать в своем кабинете, а сам иду в курилку. Там, держа в одной руке сигарету, во второй кручу мобильник, размышляя, звонить ли следаку.
Я жестко с ней поговорил. Наверное, не следовало так давить на малолетку. Все же она перенесла покушение и клиническую смерть. Может, она просто боится? Вот и притворяется потерявшей память. А ей есть, чего бояться. Ее могут снова попытаться убить. Она в больнице смотрит на всех, как на врагов. От каждого ждет подвоха. Даже от меня.
Возвращаюсь в свой кабинет и под тихое сопение Холода готовлю малолетке выписку. Ей есть куда идти из нашей больницы? У нее есть безопасное место? Куда ее девать? В бомжатник?
Задумываюсь. Мне приходит в голову одна идея, и она мне категорически не нравится. Я прям ненавижу себя за нее. Но дурацкое желание помочь малолетке и чувство долга перед ней сильнее.
Дожидаюсь конца рабочего дня. В пять часов больница заметно пустеет. Но я жду еще час, когда точно большинство разойдётся по домам. Когда в коридорах почти никого не остается, и охранники расслабляются, попивая чай и кофе, я достаю из шкафа белый халат, медицинский колпак и одноразовую маску. Складываю все в пакет и иду к малолетке.
От моего появления она аж подпрыгивает. Но собрана и готова к выписке, понимаю по ее внешнему виду. Одета в джинсы, футболку и кроссовки. Это та одежда, которую я передал ей типа от благотворительной организации. Идеально сидит. Я угадал с размером и на мгновение залипаю, разглядывая фигуру девчонки в обтягивающих джинсах.
— Ваша выписка, — отмираю и кладу документ перед ней на стол. — Невролог написал в конце свои рекомендации, но так как память вы не теряли, принимать те препараты не нужно. Сейчас я задам вам один конкретный вопрос и хочу получить на него честный ответ, независимо от того, есть у вас амнезия или нет. Просто ответьте честно.
Малолетка прищуривает раскосые голубые глаза, пытаясь понять, что я задумал и есть ли подвох.
— Подвоха нет, если что, — злюсь. — Если бы я хотел вашей смерти, то не вытаскивал бы вас с того света на своем операционном столе. Логику включите немного. Логическое мышление у вас так же не пострадало, если что. Клиническая смерть повлияла только на правую руку и правую ногу. Больше ни на что. Так что логически вы должны хорошо мыслить. Так вот какой у меня резон вредить вам сейчас, когда для этого у меня была прекрасная возможность во время операции? Нет резона. Расслабьтесь, выдохните. Я вам не враг.
Она все равно не расслабляется и глядит на меня как оленёнок на охотника с ружьем в руках.
— Сейчас будет вопрос, на который я хочу получить честный ответ, независимо от того, теряли ли вы память, — выжидаю паузу. — У вас есть безопасное место, в которое вы можете отправиться прямо сейчас, выйдя из больницы?
Она медлит. Нервно теребит край футболки. Опускает голову, облизывает сухие губы.
— Нет, — едва слышно выдыхает.
От ее «нет» у меня аж сердце сжимается. Потому что в нем чувствуется столько боли…