— Еще вопрос: у вас есть близкие люди, которые могут вам помочь и обезопасить вас?
— Нет.
Она не лжёт. Хотя она хорошая актриса и здорово тут всех водила за нос, но сейчас понимаю: не лжёт. Ей правда некуда идти и у нее нет близких людей. А еще она всех боится как огня и скорее умрет, чем расскажет о себе правду.
— Наденьте на себя то, что в этом пакете, — кладу на кровать. — После этого спуститесь на лифте на первый этаж, поверните направо, пройдите прямо до конца коридора, затем налево и снова до конца коридора. Вы дойдёте до двери, возле которой будет висеть вывеска «Парковка». Вам нужно пересечь парковку до конца. Там будет стоять черный джип с номерами 376. Разблокируйте двери машины, нажав вот эту кнопку, — показываю на ключе и кладу его на пакет с вещами, — и залезайте на заднее сиденье. Лучше лягте на него, чтобы лишний раз не светиться на камерах. Я приду через десять минут с вашими вещами. Все понятно?
Кивает. Видно, что шокирована, но ничего лишнего не спрашивает.
Я беру две сумки ее вещей и выхожу из палаты. Жду десять минут в своем кабинете. Затем направляюсь на парковку. По дороге меня посещает шальная мысль,что девчонка могла сбежать. Но нет. Она тут. Лежит на заднем сиденье моей машины. В медицинском халате, колпаке и одноразовой маске, закрывающей половину лица.
— Дайте ключ.
Протягивает мне его. Глаза огромные-огромные. Напуганные-напуганные.
— А куда мы едем? — осторожно подаёт голос, когда завожу мотор.
— Ко мне домой.
Глава 8. Квартира
По дороге девчонка не задает вопросов, но я кожей чувствую ее смятение и недоумение. Сам я тоже никаких комментариев не даю. Да мне и сказать-то нечего, потому что я сам толком не понимаю, какого хрена тащу ее в свою квартиру. Мне, конечно, по-человечески жалко малолетку и все такое, но что с ней делать у себя дома — понятия не имею.
У меня новая хорошая квартира, которая далась мне потом и кровью. Сначала я кучу лет ждал, когда ее построят, потом еще почти столько же делал ремонт под себя. Сейчас в ней все идеально и так, как я хочу. Мне нравится жить там одному. Поэтому присутствие малолетки, безусловно, будет меня напрягать. Я не привык к тому, чтобы девушки задерживались в моей квартире больше, чем на одну ночь.
Но из чувства жалости, благодарности, долга и еще каких-то дебильных соображений я не могу отвезти малолетку в бомжатник. А идти ей некуда. Поэтому приходится везти ее к себе.
Я паркую автомобиль на своем машиноместе в подземной парковке дома и говорю девчонке, что можно выходить. Она продолжает лежать на заднем сиденье. Почувствовав мой тяжёлый взгляд, садится.
— Колпак, маску и халат можете снять.
Словно ожидая от меня разрешения, девчонка сдёргивает с головы медицинскую шапку, рассыпая по плечам и спине длинные красивые волосы. На секунду я залипаю на эту картину. Волосы у нее густые, слегка — совсем чуть-чуть — вьются волнами. Почему-то мне кажется, они мягкие и шелковистые на ощупь. Появляется дурацкое желание прикоснуться. Аж пальцы рук сводит — так сильно хочу дотронуться.
Малолетка снимает с лица маску, затем расстёгивает пуговицу за пуговицей на халате, а я ловлю себя на том, что бессовестно на нее пялюсь. Быстро отворачиваюсь к лобовому. Красивая она, чего уж скрывать.
«И уже совершеннолетняя», добавляет внутренний голос, но я тут же его затыкаю.
Все равно она малолетка.
— Куда это все класть? — спрашивает.
— Оставьте в машине. Пойдёмте.
Девчонка еще пару секунд мнётся, но все же выходит из машины. Я беру с переднего сиденья ее вещи, и молча направляюсь к лифту. Она бесшумно следует за мной. В гробовой тишине, прерываемой только тяжелым дыханием малолетки, мы поднимаемся с подземной парковки на мой тринадцатый этаж. Я открываю ключом дверь и пропускаю малолетку вперед.
Как только включаю в прихожей свет, девчонка сначала оглядывается по сторонам и только потом снимает кроссовки. С каждым мгновением между нами нарастает напряжение и недосказанность. Я чувствую, как в ее голове пчелиным роем жужжат вопросы, которые она не решается задать.
— Я не мог оставлять тебя дальше в больнице, — первым начинаю разговор и перехожу с ней на «ты». Задолбали эти формальности. — Но наблюдение тебе еще требуется. У тебя были серьёзные ранения, непонятно, что там у тебя с памятью. Вернее, понятно, что ты ее не теряла, но все же. В общем, можешь пока пожить у меня. Днем я на работе, так что будешь в квартире одна.
Девчонка в шоке и растерянности.
— Вы это серьезно? — робко интересуется.