На пять стаканов виски накладывается никотин, и мне совсем бьет по башке. Чуть не падаю на камни, но вовремя успеваю поймать равновесие.
— Потеря координации — это что-то старческое? — стебет меня.
— Это издержки взрослой жизни. Когда много пьёшь и куришь, такое случается. Но ты не пробуй, — грожу девчонке пальцем, — тебе ещё рано.
Фыркает.
— Если бы не твои глупые предубеждения, мы могли бы познакомиться и стать друзьями.
— Для дружбы у меня есть Костя и Серега, которые остались в ресторане. А девушки мне для другого нужны.
— Для чего?
И ведь она искренне не догоняет, что я имею в виду. Ее невинный мозг не понял смысла моих слов.
— Вырастешь — узнаешь.
Я делаю последнюю затяжку, тушу бычок о камень и засовываю обратно в пачку. Меня пиздец как накрыло алкоголем и сигаретами, еле на ногах стою. Надо как-то срочно протрезветь. Раз эта оказалась малолеткой, то пойду пытать удачу с содержанками. Хотя что там пытать, они на все согласятся, как только увидят доллары в моем кошельке.
Снимаю с себя футболку, затем расстёгиваю ремень и стягиваю джинсовые шорты. На малолетку не смотрю, но ощущаю на себе ее изумленный взгляд.
— Ты куда? — спрашивает, когда, раздевшись до трусов, я делаю шаг к воде.
— Хочу окунуться.
— Дяденька, у вас старческий маразм!? Там же шторм и высокие волны!
Она все-таки издевается надо мной.
— Девочка, твое детское время давно прошло, — отмахиваюсь от нее как от назойливой мухи, — тебе пора в кроватку.
Вода холодная. Кусает за ноги, жалит, пока ступаю по камням. Зайдя по пояс, ныряю с головой. Холод моментально пронизывает тело судорогой. Выгнувшись, всплываю на поверхность и делаю жадный глоток воздуха. Но меня тут же накрывает волной. Соленая вода проникает в ноздри, дерёт горло. Пытаюсь плыть, а не получается. Тело меня не слушается. Его не то сковало, не то парализовало.
Мне хочется откашлять проклятую соленую воду, которая скопилась в горле. Воздух в легких неумолимо заканчивается. Каким-то чудом мне удаётся снова оказаться на поверхности. Только открываю рот, чтобы сделать ещё глоток воздуха, а лицо опять накрывает волной.
Соль уже в легких. Они горят огнём. Это конец, понимаю пьяным мозгом.
Говорят, в минуту смерти вся жизнь проносится перед глазами. А у меня вместо этого перед глазами почему-то малолетка. Эх, жаль, ей нет восемнадцати…
Практически отключившись, вдруг чувствую, как кто-то хватает меня за руку и резко тянет наверх. Я выныриваю на поверхность, кашляю и глотаю воздух. На меня идет ещё одна волна, но с головой больше не накрывает. Тело по-прежнему сковано, к берегу меня тянет кто-то другой. Да я сам бы и не смог плыть. Я задыхаюсь от кашля и дерущей легкие соли.
Чувствую под ногами камни. Берег близко. Уже получается перебирать ногами, я иду, спотыкаясь и согнувшись в три погибели. Со всей силы, как могу, откашливаю морскую воду.
— Ты просто идиот! — раздается над ухом возмущённый крик… малолетки.
Она со злостью отбрасывает меня на камни. Падаю на черноморские булыжники, как на мягкую перину. Никогда бы не подумал, что буду так им радоваться. Продолжаю заходиться громким кашлем. Соль везде: в глазах, в носу, во рту, в глотке, в легких.
— Ты мог утонуть! — нависает надо мной.
Откидываюсь затылком на камни. Постепенно перестаю кашлять, нормализую дыхание. Гляжу на малолетку снизу вверх. Не вижу ее толком в темноте, только силуэт. Кажется, она в одежде. Длинные мокрые волосы слиплись, вода с девчонки ручьём льётся прямо на меня.
— Спасибо, — искренне благодарю. — Меня, кстати, Женя зовут. Я врач-хирург. А тебя как?
Вместо ответа малолетка склоняется ко мне близко и тычет в лицо факом. Злая.
— Хреновый ты врач, раз лезешь пьяным купаться в шторм. Тебе повезло, что я долго занималась плаванием.
Девчонка выпрямляется, смеряет меня взглядом несколько секунд.
— Ты теперь мой должник.
— Ну окей, — соглашаюсь, — тоже когда-нибудь спасу тебе жизнь.
Фыркнув, малолетка разворачивается и спешит в сторону веранды ресторана.