Звоню. Гудки идут, никто не отвечает. Ладно, не буду пугать ее телефонными звонками в квартиру. Набираю полную тележку продуктов. Когда гружу пакеты в багажник, за спиной раздается:
— Ты хирург из больницы?
Оглядываюсь назад. У меня за спиной стоит бритоголовый бандюган. Ни «здравствуйте», ни какого-то другого приветствия.
А это уже интересно. Подсознательно чего-то подобного я ожидал, когда ввязывался в авантюру с малолеткой. Кладу в машину последние два пакета и захлопываю багажник. Поворачиваюсь к бритоголовому.
— Здравствуйте, да. Мы знакомы?
— Нет, не знакомы, — ухмыляется. — Я в больничках не тусуюсь. Присядем? — кивает на старенькую иномарку рядом в моим джипом. — Есть к тебе разговор, док.
Глава 14. Дочка
Я понимаю: ничего плохого бритоголовый мне не сделает хотя бы потому, что ему необходимо получить от меня информацию. Но садиться в его машину все равно не очень хочется.
— О чем? — спрашиваю. — Если хотите лечь к нам на операцию, то на сайте больницы подробная инструкция, как это сделать. Нужно заранее записаться на плановую госпитализацию и собрать необходимый пакет документов. На сайте все указано.
Делаю вид, что собираюсь обойти машину и сесть за руль. Не надо показывать бритоголовому, что мне известно: его интересует девчонка.
— Я же сказал, в больничках не тусуюсь, — преграждает мне путь и неприятно лыбится, демонстрируя золотой зуб.
Боже мой, откуда он вылез вообще? Прямо из девяностых, что ли? Мне кажется, последний раз я видел золотые зубы у людей давно в детстве, лет так двадцать пять назад. Для полноты картины ему не хватает только малинового пиджака.
— Тогда о чем вы хотите поговорить? — прикидываюсь, что не понимаю.
Бандюган достает что-то из заднего кармана джинс и демонстрирует мне.
— О ней.
Передо мной фотография малолетки. Красивая, портретная. Она на ней улыбается. И хотя я сразу понял, что бритоголовый пришел ко мне по душу девчонки, видя ее фотографию в его руках, меня охватывает страх за девушку. Я не могу допустить, чтобы с ней произошло плохое.
— Это моя бывшая пациентка, — отвечаю максимально спокойно.
— Я знаю. Поэтому пришел к тебе на разговор, док. Не бойся, много твоего времени не займу. Всего пару вопросов.
Нарочито демонстративно вздыхаю.
— Тогда давай ты садись в мою машину, — киваю на свой джип и обхожу бандюгана, чтобы сесть за руль.
Он не спорит, послушно лезет на переднее пассажирское.
— Так о чем ты хотел поговорить? — тороплю, как только захлопывает дверь.
— Скажи честно, док: куда она пошла из твоей больнички?
Бритоголовый держит в руках портрет малолетки, еще раз демонстрируя мне его. Ожидаемый вопрос. И ожидаемое развитие событий: ее ищут.
— А я откуда знаю?
— Ну как это, — ухмыляется. — Ты ее лечил, спасал. Кстати, лучше бы ты этого не делал. А куда она пошла, не знаешь?
Пожимаю плечами.
— Должна была отправиться в специальную соцорганизацию, которая помогает людям без памяти и документов. Иными словами, бомжатник. Но доехала ли она до бомжатника, не знаю. Вчера они звонили и тоже спрашивали про эту девушку. Сказали, она к ним не приехала. Но мне ничего неизвестно о том, куда она пошла. Я не интересуюсь жизнью пациентов после выписки.
— Я уже был в этом бомжатнике. Ее там нет.
Интересно. Бандюган и про бомжатник знает. Откуда?
Снова пожимаю плечами.
— Я ничем не могу помочь. Я ее выписал, а куда она пошла из больницы, это не мое дело.
— Видишь ли, в чем проблема, док: она не выходила из больницы. По крайней мере мы не видели.
Они караулили малолетку у выхода из больницы? Я правильно понял?
— Я, честно, не знаю, куда она пошла. И мне это малоинтересно. У меня таких пациентов, как она, полное отделение. Мне не интересна их жизнь после выписки.
— Прям точь-в-точь таких, как она? — прищуривается с подозрением.
— Ну, конечно, память никто из них не терял в отличие от нее.
— Подожди, — перебивает, — она что, память потеряла?
А этого они не знали. Очень-очень интересно.
— Да. У нее была одна минута клинической смерти. Пострадала часть мозга, ответственная за длинную память. Девушка забыла о себе абсолютно все, включая имя.
Бритоголовый начинает хохотать на весь салон автомобиля. Да так противно, что у меня чуть барабанные перепонки не рвутся.
— Ну даееееет, — тянет, отсмеявшись. — И что же ты, док, даже имени ее не знаешь?
Качаю головой.
— Нет, не знаю. Да мне не очень-то и интересно.