— Что ты не понял? — рявкаю.
— Что она здесь делает? И вообще… — растерянно замолкает.
— А ты что здесь делаешь? А жена твоя, что здесь делает? Матвей пригласил нас, мы приехали.
— Жень, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты замутил с бомжихой?
— Во-первых, она не бомжиха, — рычу.
Как же меня бесило, когда в больнице абсолютно все — от санитарки до заместителя главврача — называли Анжелику бомжихой. Причем, все понимали, что никакая она не бомжиха, но все равно упорно продолжали так ее называть. Можно же было подобрать какие-то другие слова, ну, там, «пострадавшая с огнестрелами», «девушка с амнезией» или еще как-то. Но нет. Все называли Лику бомжихой.
— Извини. Просто бомжиха — это очень короткое и ёмкое слово.
— Я сейчас дам тебе в морду и поставлю в следующем месяце дежурить каждую ночь и все выходные, — грозно предупреждаю. Причем, я не шучу.
— Ладно, прости, — идет на попятную. Испугался дежурств. — Я не хотел сказать ничего обидного. Но суть моего вопроса ты понял.
Вздыхаю. Конечно, понял.
— Я забрал ее из больницы к себе.
— Зачем?
Логичный вопрос.
— Она не теряла память. Анжелику хотят убить, поэтому ей пришлось импровизировать. Она не может пойти домой, потому что за ней следят. В общем, я захотел ей помочь.
Выражение лица Холода заставляет меня беситься еще сильнее. Оно у друга саркастично-насмехательское.
— Вот просто так захотел помочь? — не верит.
— Да, а что тебя удивляет?
— Всё.
— Слушай, любой нормальный врач поступил бы на моем месте так же. Хочешь сказать, ты бы не забрал к себе домой пациентку, которая находится в опасности и которой некуда пойти из больницы?
— Конечно, нет. Как ты себе это представляешь? У меня жена, ребенок. И тут я привожу в квартиру молодую симпатичную пациентку и говорю жене, что девушка в опасности, поэтому теперь будет жить с нами.
— Ну а если бы ты не был женат? Если бы ты жил один? Ты бы бросил на произвол судьбы пациента в сложной жизненной ситуации?
— Если бы я не был женат и жил один, то все зависело бы от самого пациента. Если бы пациентом в сложной жизненной ситуации оказалась стройная, красивая, двадцатилетняя девушка с красивой грудью и упругой попой, то, конечно, я бы не смог бросить ее на произвол судьбы. Так что, Женёк, — Холод хлопает меня по плечу, — я тебя нисколько не осуждаю и даже в чем-то понимаю. Вы с ней, кстати, гармонично смотритесь вместе.
Посмеиваясь, Холод направляется в сторону веранды, а я борюсь с желанием все же заехать ему по морде и поставить в следующем месяце дежурить каждую ночь и все выходные.
Умеряю свою злость, перевожу дыхание и тоже иду на веранду. Анжелика помогает Юле накрывать на стол, разговаривает с ней, смеется шуткам Кости, отвечает на какой-то вопрос Светы. Она моментально влилась в коллектив, хотя еще немного смущается. Лика замечает меня в дверном проеме, машет рукой, мол, иди к нам. И я иду, почему-то по-дурацки улыбаясь тому, что Анжелика меня позвала.
— Как ты? — тихо спрашиваю, становясь рядом с ней.
— Все хорошо. У тебя прекрасные друзья.
— Давайте садиться за стол, — командует Юля. — Матвей, мясо!
— Несу-несу.
Я сажусь на стул рядом с Ликой. Разговор идет на какие-то отвлеченные темы, пока Света, жена Кости, не задает едкий вопрос:
— Жень, Лик, а вы давно вместе?
Я знаю, к чему она клонит. Не так давно Света напророчила мне, что я непременно скоро женюсь.
Анжелика теряется от вопроса. Неужели она не поняла, что все мои друзья воспримут нас как пару?
— Недавно, — отвечаю. — Пара недель.
Лика поднимает на меня изумленные глазищи.
— Ой, у вас сейчас, должно быть, самый романтичный период.
— Ага.
Романтичнее некуда. Лику хотят убить, за мной таскаются бандюганы из девяностых. Ну а что? И правда ведь — романтика! Сейчас понимаю: как же скучно я жил, пока мне снова не встретилась Анжелика.
— А как вы познакомились? — любопытство так и прет из Светы.
С ответом меня опережает Лика:
— Вообще, мы познакомились очень давно, шесть лет назад. Женя полез купаться пьяным в море и чуть не утонул, а я вытащила его. А недавно мы снова встретились в больнице. У меня произошло небольшое ЧП, а Женя меня прооперировал.
За столом воцаряется гробовое молчание. Лицо Сергея Холода вытягивается в еще большем шоке, чем, когда я зашел в дом с Ликой.
— Не понял, — так я и знал, что Холод первым прервет молчание. — В смысле познакомились шесть лет назад?
— Серег, Кость, помните мы ездили отдыхать в Адлер?
— А я где был? — обиженно спрашивает Матвей. — Почему вы ездили без меня?
— Ты был женат на Юле и с нами больше никуда не ездил.
Юля стреляет в меня гневным взглядом.
— Да, помню, — говорит Костя.
— И я, конечно, тоже помню, — вторит Холод.
— Помните, я там чуть не утонул? Пошёл купаться ночью.
После того, как Анжелика меня вытащила из моря, я немного посидел на берегу, а потом вернулся в ресторан. Лики и ее подруг уже не было. Костя и Серега подсели за столик к каким-то охотницам за тугими кошельками, поэтому, когда я, мокрый с головы до ног, появился возле них со словами, что чуть не утонул, и меня вытащила из воды девчонка-малолетка, это было максимально странно, но зато очень запоминающе.
— Помним, — отвечают одновременно.
— Анжелика вытащила меня из моря. А две недели назад мы снова встретились в больнице. Я оперировал Лику.
Костя и Серега одновременно уставились на Анжелику. Интересно, теперь они вспомнят и узнают ее? Холод первым предложил познакомиться с молодыми девчонками за дальним столиком, а Костя забраковал их, назвав малолетками.
— Кажется, твое лицо мне как будто бы немного знакомо, — задумчиво произносит Костя.
— И мне теперь тоже, — соглашается Сергей.
Они переводят взгляды, полные вопросов, с Лики на меня.
— Ну, короче, вот так, — отвечаю им. — Анжелика сидела с подругами в том ресторане в Адлере. Мы разговорились на берегу. Я пошел купаться, чуть не утонул, Лика меня вытащила.
— Как романтично! — Таня хлопает в ладоши. — А вы эти шесть лет общались?
— Нет, мы не общались и встретились в больнице случайно.
— Потрясающая история любви! — завороженно выдыхает Юля.
Лика медленно краснеет. А я сдуру, желая поддержать в неловкую минуту, сжимаю под столом ее ладонь. Чем делаю только хуже не только ей, но и себе. Потому что от контакта кожа к коже с девчонкой мощнейший разряд тока получаю. Он бьет прямо в башку и сердце. Меня штырит. И самое ужасное — мне мало просто держать Лику за руку. Я до смерти хочу обнять ее. А еще поцеловать, раздеть и…
Как же вовремя начинает орать годовалая дочка Сереги и Тани. Внимание присутствующих смещается на нее.
Больше никто из друзей не задает нам с Ликой неудобных вопросов. Но девчонка, видно, немного напряглась, зажалась. Ей настолько претит мысль об отношениях со мной? Обидно, блин. Надо было, наверное, сказать всем, что мы просто друзья и ничего между нами нет.
— Ребят, пойдемте покажу вашу комнату, — говорит нам с Анжеликой Юля, когда все встают из-за стола и рассредотачиваются по двору и саду.
Я подозревал, что нас с Ликой могут поселить в одну спальню. Ну мы же типа встречаемся. А вот малолетка, кажется, к такому варианту готова не была.
— Она одна? — спрашивает.
— Комната? — не понимает Юля. — Да, одна. Или вам надо было раздельные? — прищуривается с подозрением.
— Нет, не надо было, — опережаю Лику с ответом. — Нам, конечно, одну комнату.
Я кожей чувствую немое возмущение Анжелики.
Юля направляется в дом, мы за ней. Поднимаемся на второй этаж.
— Ванная здесь, — указывает на первую дверь на этаже. — А это спальня, — открывает следующую.
Просторная комната с одной не очень большой кроватью. Спать будет тесновато. Малолетка дрожит как осиновый лист.
— Отлично. Спасибо, Юля, — искренне благодарю.