Но ЕЁ я точно запомню.
Глава 3. Привидение
«В центре Москвы было совершено покушение на убийство. Неизвестный на мотоцикле трижды выстрелил в девушку, выходившую из ресторана. Полиция объявила в столице план «Перехват», однако преступнику удалось скрыться. Возбуждено уголовное дело по статье «Покушение на убийство». Пострадавшая в тяжелом состоянии была доставлена в больницу. Врачи борются за ее жизнь».
Такими сообщениями кишит весь интернет. Шумиха огромная. Не то что каждый день, далеко не каждый год в Москве происходят покушения на убийства. Откладываю телефон в сторону и делаю глоток кофе.
Я оперировал ее пять часов. Извлёк три пули. Одна из них задела легкое. Сейчас девушка в реанимации, ждём, когда придет в себя. К вечеру должна.
Менты уже приходили, но она еще не очнулась. Говорят, никто не обратился в полицию по поводу нее: ни знакомые, ни родственники. Нам в больницу тоже никто не звонил. Странно это. Обычно когда привозят пострадавших после крупных ЧП, родственники сразу телефон обрывают, даже номер главврача откуда-то узнают. А тут покушение на убийство, о котором трубят по всем каналам, а в больницу ни одного звонка от близких. Ну да ладно, всего ночь прошла. Может, еще обратятся.
Выхожу из своего кабинета и направляюсь в реанимацию. Девушка лежит в палате на три человека. В рот идет трубка от аппарата ИВЛ, в нос — зонд, через который кормят. Одели в больничную сорочку. Укрыта одеялом по пояс. Судя по мониторам над ее головой, состояние нормальное. Но все равно спрашиваю у подошедшего реаниматолога:
— Как она?
— Стабильно. Ждём, когда очнётся после операции.
Рядом на тумбочке лежит маленький женский клатч.
— Это ее? — киваю на красную сумочку.
— Да, принесли из приемного отделения. Выпала, когда привезли на скорой. Но документов там нет. Так что для нас она пока еще бомж. Ну будем ждать, когда очнётся и сама продиктует нам номер своего полиса ОМС.
— Понятно.
Реаниматолог уходит, а я остаюсь стоять рядом с девушкой. Без малейшего зазрения совести открываю ее клатч и смотрю содержимое. Мобильный телефон, пять тысяч рублей, сто евро и губная помада красного цвета. Ни паспорта, ни водительских прав, ни банковских карт. Ничего, что помогло бы идентифицировать ее.
Беру ее мобильник. На заставке фотография куста лаванды. Пушей с сообщениями или с пропущенными вызовами нет. Провожу по экрану пальцем. Face ID. Разблокировка возможна только по лицу владелицы телефона.
Очевидно, что пострадавшая — не сирота и тем более не бомжиха. Потому что телефон у нее последней модели. Губная помада марки «Шанель». Я уже молчу про сто евро. В тумбочку сложена одежда девушки: алое платье, которое разорвали на ней в операционной, туфли на шпильках, нижнее белье. Одежда от известных дорогих брендов.
Ладно, будем надеяться, что сама про себя расскажет, когда очнётся.
Оставляю девушку и возвращаюсь в свое отделение. Начался еще один рабочий день. Он ничем не отличается от предыдущих. В обед у меня операция. С тех пор, как я стал завотделением, я редко оперирую. Слишком много административной и бюрократической работы, некогда заниматься медициной.
Но мне нравится оперировать сложные случаи. Вот как у этой девушки с тремя огнестрелами. Ну и еще иногда бывают слишком крутые пациенты, которые не доверяют обычным хирургам и требуют, чтобы операцию им делал заведующим отделением, а то и сам главврач. Сегодня у меня как раз такой клиент.
Время до вечера пролетает быстро. Про девушку с огнестрелами я вспоминаю, только когда мне звонит реаниматолог.
— Она пришла в себя, — сходу говорит. — Все нормально, дышит самостоятельно. Я отключил ее от ИВЛ.
— Что у нее с речью, с двигательной активностью? Почти минута клинической смерти была.
— Разговаривала медленно, но нормально. Руками и ногами шевелит.
— Отлично, — облегченно выдыхаю.
— Только это… — замолкает.
— Что?
— Ну стали спрашивать, как ее зовут, кто такая. Следак как раз опять пришел. А она говорит, что ничего не помнит.
— Что именно не помнит? Как в нее стреляли?