Он закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. Сомнения и надежды смешались в нем в один клубок. Но назад пути не было.
ГЛАВА 5
Санаторий «Бриз» встретил Анну не просто ласковым шумом прибоя, а целой симфонией новых ощущений. Воздух, густой и влажный, обволакивал ее, пахнущий смесью соли, цветущих магнолий и свежескошенной травы. Белоснежное здание с колоннами тонуло в буйной, почти тропической зелени, а из-за раскидистых крон деревьев манила и переливалась на солнце бескрайняя синева моря. После стерильной, пропитанной антисептиками атмосферы больницы эта какофония жизни, красок и запахов была одновременно восхитительной и оглушающей.
Ей выдали ключ от уютного номера на первом этаже с балконом, выходящим в густой, цветущий сад.
— Процедуры по расписанию, завтрак с восьми, обед в час, — механически, словно заученную мантру, перечисляла администратор, протягивая ей папку с бумагами. — Вам назначен осмотр врача завтра утром.
Анна лишь кивала, с трудом воспринимая информацию. Ее мозг, отвыкший от такого обилия впечатлений, отказывался работать. Все было слишком новым, слишком ярким, слишком громким. После тесных больничных стен, где каждый шаг регламентирован, эта внезапная, подаренная ей свобода пугала до головокружения.
Оставшись наконец одна в тишине номера, она прислонилась к двери, пытаясь перевести дух. Затем медленно подошла к кровати и стала распаковывать свою убогую сумку. Несколько больничных вещей, паспорт на имя «Анна Солнцева» — странный, холодный документ, не вызывающий в душе ровно никакого отклика, — и тот самый конверт от Александра. Пальцы ее слегка дрожали, когда она открывала его. Внутри лежали аккуратно перевязанные резинкой деньги и небольшой, сложенный вчетверо листок. Она развернула его.
Короткий текст, написанный уверенным почерком: «Анна, не волнуйтесь. Вы в надежном месте. Главное — отдыхайте и не пытайтесь ничего вспомнить насильно. Дайте времени сделать свою работу. Ваш доктор.»
Простые, почти что сухие слова, но они согрели ее изнутри, как глоток горячего чая в стужу. Молодая женщина прижала записку к груди, туда, где под тонкой тканью платья прятались следы от сломанных когда-то ребер.
«Ваш доктор».
От этих двух слов по телу разлилось странное, почти забытое чувство — спокойствие. Он был где-то там, в большом мире, и он не бросил ее. Он все еще присматривал. Эта мысль стала якорем в бушующем море новой реальности.
Вечером, когда дневная жара немного спала, Анна набралась смелости и вышла в сад. Воздух оставался по-прежнему теплым и влажным, но теперь его наполнял пьянящий, сладкий аромат жасмина. Она шла по песчаным дорожкам, почти физически ощущая, как стресс понемногу отпускает ее душу. Молодая женщина подошла к самому краю территории, к невысокому декоративному заборчику, за которым начиналась ухоженная территория частного отеля. И тут ее сердце совершило резкий прыжок и замерло.
Он. Сидел за столиком на открытой веранде ресторана, всего в нескольких десятках метров от нее. Доктор Рогозин. Но это был не тот строгий, собранный хирург в белом халате. Он был в простой белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Мужчина откинулся на спинку стула, держа в руке чашку кофе, и смотрел куда-то в сторону моря, на окрашенный в багрянец закат. Он выглядел... иначе. Расслабленным. Задумчивым. Почти... своим.
«Что он здесь делает?» — пронеслось в голове у Анны, и кровь с грохотом прилила к вискам.
Случайность? Не может быть...
Инстинктивно, словно пойманная на месте преступления, она шагнула назад, в густую, спасительную тень старой магнолии. Она чувствовала себя глупо, нелепо — как подглядывающий шпион.
В этот самый момент он, словно почувствовав ее взгляд, повернул голову. Его взгляд скользнул по саду, прошелся по клумбам, по дорожкам... и на секунду задержался как раз на том участке, где она стояла. Анна замерла, не в силах пошевелиться, затаив дыхание.
Увидел? Нет. Кажется, нет... Слишком темно, слишком много листвы.
Он снова медленно отвернулся, достал из кармана телефон. Анна выдохнула с таким облегчением, что у нее потемнело в глазах. И тогда, крадучись, прижимаясь к стволам деревьев, словно настоящая преступница, она пустилась обратно к своему корпусу. Щеки ее пылали. Почему я спряталась? Почему не подошла? Он же мой доктор, он наверняка был бы рад меня видеть, убедиться, что со мной все в порядке.