Они стояли и молчали. Неловкое, тягучее молчание, которое заполнял лишь гипнотизирующий шум прибоя.
— Может... может, прогуляемся? — неожиданно, словно вырвалось против воли, предложил Александр. — По набережной? Если вы, конечно, не заняты...
Анна посмотрела на бескрайнюю синеву моря, потом на его лицо — открытое, ждущее, — и в ее душе что-то дрогнуло и потеплело. Старый, привычный страх медленно отступал, уступая место жгучему любопытству. И чему-то еще... теплому, незнакомому и трепетному, что заставляло сердце биться чаще.
— Да, — тихо, но четко согласилась она. — Давайте.
И они пошли вдоль кромки воды, двое людей, накрепко связанных больничной палатой, ложью во спасение и странным, неправдоподобным стечением обстоятельств. Начиналось что-то новое. Что-то хрупкое и пугающее. И оба они, затаив дыхание, боялись сделать неверный шаг, чтобы не спугнуть эту новорожденную, трепетную надежду, что вдруг зародилась между ними под южным солнцем.
ГЛАВА 6
Они шли по мокрому песку, который под ногами был прохладным и податливым, как тесто. Вечернее солнце, огромное и багровое, медленно тонуло в мареве моря, окрашивая все в золотые и сиреневые тона. Воздух был густым и соленым, пахло йодом, водорослями и бесконечной свободой. Море, уставшее за день от бурной деятельности, теперь лениво и нежно лизало им ноги, оставляя на коже мимолетные прохладные поцелуи и кружева белой пены.
Анна шла, засунув руки в карманы своего яркого, цвета спелого манго, парео. Его легкая ткань развевалась на ветру, словно парус. Она украдкой, из-под полуопущенных ресниц, поглядывала на Александра. Без своего белого халата, этого униформенного панциря, он казался моложе и как-то по-человечески проще. В простой серой футболке и шортах он был просто мужчиной, а не доктором с пронзительным, видящим насквозь взглядом.
— Красивое парео, — подметил Саша.
— Купила здесь. Простите, не удержалась и потратила немного из тех денег… Ну, то что вы мне… одолжили. Но я все верну. Когда-нибудь… Обещаю.
— Забудьте. То, что я любуюсь вами, уже считайте, мне воздалось за все траты.
Анна засмущалась и спустя некоторое время решила сменить тему.
— Вы часто здесь отдыхаете? — спросила она, чтобы разрядить сладкую, но затянувшуюся тишину, которую нарушал только шепот волн.
— Нет, — он улыбнулся, подбирая с песка плоский камешек и пытаясь запустить его «блинчиком» по воде. Камень прыгнул всего два раза и сдался. — Обычно некогда. Больница, дежурства, бумаги... Иногда кажется, что у меня там прописка, а не в квартире.
— А в этот раз... звезды сошлись? Решили сделать исключение? — подхватила она, подбрасывая ногой брызги.
Он почувствовал, как по его спине пробежал мелкий, как иголочки, холодок. Не из-за ветра. Из-за нее.
«Я здесь из-за тебя. Потому что не мог оставить тебя одну.»
— Давно пора было, — уклончиво ответил он, отряхивая руки. — Аж самому себе завидую. А вы? Море... ничего не будит? Никаких обрывков воспоминаний? — мужчина посмотрел на нее внимательно, стараясь, чтобы в голосе звучала не врачебная тревога, а обычное человеческое участие.
Анна покачала головой, глядя на линию горизонта, где небо сливалось с водой в идеальную, невозможную прямую.
— Ничего. Как чистый лист. Иногда кажется, что вот-вот... из глубины всплывет лицо или имя... но нет. Только пустота. Белый шум в голове.
— Может, это и к лучшему, — тихо сказал Александр. — Некоторые воспоминания — как занозы. Чем глубже сидят, тем больнее их доставать.
Молодая женщина внезапно остановилась и посмотрела на него прямо, почти не мигая. Ее глаза, казалось, ловили каждое движение его зрачков.
— А вы знаете? Про мои «занозы»? Про то, что... ранило? От чего у меня эта самая пустота в голове?
В его глазах мелькнула быстрая, как тень чайки, тревога. Слишком близко к правде. Слишком прямо.
— Я знаю только то, что вы попали в аварию, — он выбрал слова с хирургической точностью. — И что у вас была... сложная жизнь до этого. Этого достаточно, чтобы понять — вам отчаянно нужен был свежий воздух. В прямом и переносном смысле. Хотя этот, — он с наслаждением вдохнул полной грудью, — пахнет просто волшебно.
Он не солгал. Но и не сказал всей правды. Анна будто поймала этот полуобман на лету, ее взгляд стал чуть более прищуренным, но она решила не давить. Слишком уж приятно было здесь и сейчас.