— Мне снится иногда... голос, — прошептала она, снова глядя на воду, как будто признаваясь ей, а не ему. — Мужской. Грубый, сиплый. Он кричит. Но слов не разобрать, только один сплошной гнев. И я просыпаюсь с таким чувством, будто меня ударили по душе. По всему телу сразу.
Александр невольно сжал кулаки в карманах шорт. Он ясно, до мельчайших деталей, представил себе Сергея. Его хриплый, пропитый голос в телефонной трубке во время того последнего вызова. «Отлеживается, значит, в больничке, а я тут...» Он сглотнул комок горечи.
— Это пройдет, — сказал он твердо, глядя на нее, но больше, пожалуй, убеждая себя. — Со временем. Все шрамы, даже невидимые, затягиваются.
Они дошли до старого каменного мола, сложенного из огромных, поросших скользкими водорослями валунов. Камни были еще теплыми, нагревшимися за день, и приятно жгли кожу сквозь тонкую ткань. Они устроились поудобнее, сидя плечом к плечу, и молча слушали истеричные, но такие жизнеутверждающие крики чаек.
— Странно, — вдруг сказала Анна, задумчиво рисуя палочкой на песке загадочные завитушки.
— Что странно? — Александр повернулся к ней.
— Вот так сидеть. С мужчиной, о котором я, по сути, ничего не знаю. Который, формально, чужой. А мне... мне не страшно. В больнице, после той женщины... после ее криков, мне было страшно. Я боялась и не доверяла санитару, каждому врачу. А вас не боюсь.
У Александра прямо в груди что-то перевернулось и замерло. Ее простые, тихие слова были самым большим и бесценным доверием, которое он когда-либо получал в жизни. Больше, чем любая благодарность от пациента.
— Я... я рад, — выдохнул он, чувствуя, как горит лицо, и не находя других, более достойных слов. — Очень.
Он хотел сказать что-то еще, что-нибудь легкое и смешное, может, пошутить про свою «располагающую к доверию» внешность, но вдруг увидел, как молодая женщина резко замерла. Все ее тело напряглось, как струна. Она побледнела, губы ее приоткрылись, а взгляд стал остекленевшим, уставившись вдаль, на пляж их отеля.
— Анна? Что-то не так? — его собственная тревога вспыхнула с новой силой.
— Там... — она беспомощно, почти по-детски, махнула рукой. — Тот мужчина... в черных шортах, с золотой цепью. Стоит у бара. Мне кажется... я его знаю. Я его... боюсь.
Ледяная волна, стремительная и безжалостная, прокатилась по всему телу Александра. Он резко, почти по-военному, повернулся, встав между Анной и предполагаемой угрозой. Его глаза за секунду просканировали пляж. Метрах в ста, действительно, стоял у стойки бара мужчина со стаканом в руке и смотрел в их сторону. Высокий, плечистый, загорелый. Сергей? Он его ни разу не видел, но… вряд ли это Сергей. Просто незнакомый отдыхающий, вероятно, заинтересовавшийся хорошенькой девушкой.
— Это не Сергей, Анна, — быстро, почти по-командирски, сообщил Александр, поворачиваясь к ней и полностью заслоняя ее своим телом от незнакомца. — Это просто отдыхающий. Судя по загару и объему его коктейля, он здесь уже неделю и думает только о том, где бы взять второй.
Но блондинка уже не слышала его слов. Она дрожала, обхватив себя за плечи, ее пальцы впились в кожу так, что побелели костяшки. Дыхание стало прерывистым, коротким, как у загнанного зверька.
— Мне показалось... Так ясно... Голова кружится...
— Анна, посмотрите на меня. — Он мягко, но настойчиво взял ее за руки. Они были ледяными, несмотря на вечернее тепло. — Смотрите на меня. Это не он. Вы в полной безопасности. Я здесь. И я не позволю никому, даже мухе назойливой, вас тронуть. Честное врачебное.
Она медленно, с трудом подняла на него испуганные глаза, полные слез, готовых вот-вот хлынуть потоком.
— А если они найдут меня? Если она узнает, где я?
— Они не узнают. Они не найдут. Пока я здесь, вы под надежной защитой. У меня даже в медсанчасти есть пара тяжелых учебников по анатомии, ими можно при необходимости оглушить, — он попытался улыбнуться, и его улыбка, пусть и натянутая, подействовала.