— А вы? — вдруг спросила она, останавливаясь под огромным кленом и глядя на собеседника прямо. — Что любите вы, Александр? Кроме спасения заблудших душ и случайных прогулок с потерявшими память девушками, конечно.
Он рассмеялся, но в его смехе послышалась легкая грусть.
— Честно? Я и сам забыл. Последние годы я был просто функцией. «Доктор Александр Рогозин». Работа, дежурства, сон — и по новой. На «любимое» не оставалось ни времени, ни сил.
— Значит, мы с вами в одной лодке, — ее взгляд стал проницательным, почти врачующим. — Вы здесь не только для того, чтобы присматривать за мной. Вы и сами здесь для того, чтобы заново узнать себя. Найти то, что любит Александр Рогозин, когда снимает белый халат.
Александр почувствовал, как его сердце пропустило удар. Она, сама того не ведая, попала точно в цель. Он прятался за своей благородной миссией спасти ее, но сам был не менее потерян и опустошен профессиональным выгоранием.
— Возможно, — честно ответил он, глядя в ее ясные глаза. — Возможно, я и сам этого не понимал, но я именно для этого здесь.
Они дошли до ее корпуса. Сумерки окончательно победили день, в парке зажглись старомодные фонари, отбрасывавшие на дорожки длинные, таинственные тени.
— Спасибо, Александр, — произнесла Анна, и он с замиранием сердца заметил, что она впервые назвала его по имени, без всяких «докторов». — Сегодняшний день... он был настоящим. Не терапией. Не реабилитацией. А просто... жизнью. По крайней мере, как я себе ее представляю.
— Да, — согласился он, и это короткое слово вмещало в себя целый мир. — Настоящим.
Мужчина смотрел, как Анна скрывается в освещенном дверном проеме, и понимал, что игра в случайную встречу, в легкомысленный санаторный роман, зашла слишком далеко. Он уже не мог и не хотел притворяться. Он хотел быть рядом. Не как врач, наблюдающий за пациентом. Не как защитник, оберегающий подопечную. А как человек, который тоже заблудился и ищет себя. И, наблюдая за тем, как она заново открывает мир, он, кажется, нашел нечто очень важное — не в прошлом, а в настоящем. В ее глазах, в ее улыбке, в ее смелом, шатком, но таком жизнеутверждающем «шоколадное».
ГЛАВА 8
Их дни сплелись в легкий, почти невесомый узор, похожий на игру солнечных зайчиков на воде — яркие, зыбкие и до боли хрупкие. Каждое утро начиналось с совместного завтрака в шумной санаторной столовой, где пахло кофе и свежей выпечкой. Эти завтраки стали их маленьким ритуалом, полным открытий.
— Смотри, сегодня твоя любимая — булочки с корицей, — Александр отодвинул тарелку с омлетом, указывая на блюдо с выпечкой.
— Ты уже знаешь мои слабости, — улыбнулась Анна, беря одну булочку и с наслаждением вдыхая аромат. — А это преступно вкусно. А вот это, — она с комическим ужасом отодвинула манную кашу, — пищевое преступление. Явное. Я, кажется, ненавижу ее всей душой, даже амнезия тут бессильна.
— Зафиксируем в протоколе, — с серьезным видом сказал Александр. — «Пациентка Солнцева выявила стойкую антипатию к манной каше. Рекомендация: заменить на гречневую».
Она же в ответ выведывала его странности.
— Подожди, ты это... серьезно? Соль в кофе? — молодая женщина смотрела на него с широко раскрытыми глазами, когда он щепоткой соли приправил свой эспрессо.
— Абсолютно, — кивнул он, делая глоток. — Это убирает горечь и раскрывает настоящий вкус. Попробуешь?
— Ни за что! — рассмеялась она. — Это какое-то колдовство. Ты точно не потомок алхимика?
Однажды утром, выходя из столовой, освещенные солнцем и сытые, они почти столкнулись с Настей. Та, в ослепительно белом пляжном парео, с огромными дизайнерскими очками на голове, сделала вид, что только что их заметила, хотя по ее хитрой улыбке было ясно — она их поджидала.
— Боже мой, Рогозин! Какие потрясающие встречи в этом отеле! — воскликнула она с преувеличенным театральным удивлением. — И Анна здесь! Мир, конечно, тесен до невозможности.
Анна смущенно улыбнулась, отводя взгляд.
— Здравствуйте, доктор Киселева.
— Ой, да бросьте эти формальности, я тут, как и вы, обычная отдыхающая! Настя. Просто Настя. — Она медленно, оценивающе посмотрела на Александра, потом перевела взгляд на Анну, и в ее глазах заплясали чертики. — Я невероятно рада, что вы... нашли друг друга. В смысле, встретились совершенно случайно в таком огромном санатории. Какое совпадение, правда?