Александр почувствовал, как по его шее и щекам пополз предательский румянец. Он метнул в Настю убийственный взгляд, полный немой мольбы замолчать, но та лишь беззаботно улыбалась, наслаждаясь его смущением.
— Мы как раз собирались на пляж, — поспешно сказал он, пытаясь сменить тему и увести Анну подальше от общения с его коллегой.
Не тут-то было.
— Прекрасно! — не отставала Настя, легко подхватывая их шаг. — Я как раз туда же. Позвольте составить вам компанию, а то скучно одной загорать.
Настино «случайное» появление обернулось целым днем подколов и изящных намеков, которые Анна, к счастью доктора Рогозина, либо не понимала, либо делала вид, что не понимает. Она с живым интересом слушала рассказы Насти о больничных буднях, о том, каким Александр был «грозой всего отделения», «машиной для решения проблем» и «невыездным трудоголиком, которого силой приходилось отправлять в отпуск».
— Никогда бы не подумала, что наш кремень, наш Александр Рогозин, может просто так взять и укатить в неизвестном направлении на целых две недели, — с притворным изумлением говорила Настя, с наслаждением потягивая мохито через соломинку. — Должно быть, его что-то... или, может быть, даже кто-то... очень сильно вдохновил. Похоже, нашелся наконец-то стимул, помимо скальпелей и кардиограмм.
Анна краснела, как маков цвет, и опускала глаза, стараясь скрыть улыбку. Александр же изнывал от смеси стыда, злости и беспомощности. Когда Настя наконец объявила, что отправляется «проплыть пару километров для тонуса и красоты бедер», он не выдержал и тяжело вздохнул.
— Прости, пожалуйста, за Настю, — сказал он Анне, как только та скрылась в волнах. — Она... она очень непосредственная. И иногда ее чувство юмора граничит с терроризмом.
— Она забавная, — тихо улыбнулась Анна, глядя на удаляющуюся фигуру женщины. — И она вас очень ценит и уважает. Это чувствуется в каждом ее слове. Она о вас заботится.
Они лежали на шезлонгах, и Александр смотрел, как вечернее солнце отливает золотом в распущенных волосах его спутныцы, как легкий ветерок играет прядкой у ее виска. Он почти расслабился, почти позволил себе раствориться в этом моменте покоя.
И тут он его увидел.
На публичном пляже, за низким заборчиком, обозначавшим территорию санатория, стоял мужчина. Высокий, плечистый, в темных, почти зеркальных очках и в просторной рубашке навыпуск, полы которой колыхал ветер. Незнакомец не купался, не загорал — он просто стоял и смотрел. Прямо в их сторону. И хотя расстояние было приличным, Александр почувствовал, как по его спине пробежал ледяной, липкий холод. Это был не просто заскучавший отдыхающий. В его позе, в наклоне головы была какая-то хищная, напряженная внимательность.
Анна что-то говорила ему, смеялась над только что услышанной шуткой, но Александр уже не слышал. Все его существо, все врачебное и мужское чутье было сосредоточено на той неподвижной фигуре. Он резко привстал с шезлонга, инстинктивно стараясь своим телом полностью заслонить Анну.
— Александр? — ее голос прозвучал тут же, испуганно и настороженно. — Что-то не так? Ты побледнел.
— Нет, ничего, — мужчина заставил себя обернуться к ней и выжать натянутую улыбку. — Просто... просто показалось. Солнце слепит, и в глазах потемнело.
Он снова украдкой посмотрел на то место. Мужчина, словно почувствовав внимание, медленно, не спеша развернулся и пошел вдоль кромки воды, растворяясь в пестрой толпе курортников. Но острое, гнетущее чувство тревоги не уходило. Оно превратилось в тяжелый, липкий ком в груди Александра, сжимавший сердце ледяными пальцами.
Вечером, проводив Анну до самого номера и дождавшись, как щелкнет замок, он почти бегом бросился в свой корпус и набрал номер Насти.
— Мне нужна твоя помощь, — выдохнул он, не здороваясь.
— Ого! Рыцарь печального образа признался-таки в своем бессилии? — послышался ее насмешливый, но насторожившийся голос.
— Настя, замолчи и просто слушай! — его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Сегодня на пляже, на публичной его части, я видел одного типа. Он следил за нами. Я в этом уверен, как уверен в том, что скальпель режет.