ГЛАВА 3
На следующий день Александр пришел в палату с небольшим, но аккуратным пакетом, который он бережно держал в руке. Утреннее солнце, яркое и по-весеннему настойчивое, заливало комнату светом. Анна сидела у окна, и первый луч, пробившийся сквозь стекло, золотил ее волосы, создавая вокруг нее едва уловимое сияние. Она смотрела на просыпающийся город, и в ее глазах была тихая отрешенность. Увидев его на пороге, она медленно повернула голову, и на ее губах дрогнула улыбка — робкая, неуверенная, но уже без того леденящего страха, что был в них всего сутки назад.
«Она похожа на оживающий цветок», — пронеслось в голове у Александра, и он тут же отогнал эту мысль, как непрофессиональную.
— Доброе утро, Анна. Как самочувствие? — спросил он, подходя ближе и стараясь говорить ровно, профессионально-сдержанно, укладывая каждое слово в безопасные рамки врача и пациента.
— Лучше, спасибо, — ее голос был тихим, но уже более твердым. Она даже попыталась объяснить. — Кажется, туман в голове понемногу рассеивается. Яснее стало. И краски... они ярче.
«Это психосоматика или реальное улучшение? — мгновенно проанализировал он. — Неважно. Главное — положительная динамика».
— Это очень хороший знак, — вслух произнес Александр, и его собственный голос прозвучал для него странно тепло. Он заставил себя снова стать строгим. — Продолжаем в том же духе. Держите.
Он протянул ей небольшую коробочку, добытую им вчерашним вечером с немалыми усилиями. Анна взяла ее с любопытством ребенка, которому дарят незнакомую, но красивую игрушку. Ее пальцы скользнули по глянцевому картону, прочитали название. И вдруг ее глаза округлились от изумления и... испуга.
— Гель от рубцов? Но он же… Очень дорогой, — прошептала она, и в шепоте этом слышалось столько смятения, что у Александра сжалось сердце. — Мне медсестра Людмила как-то говорила... такие вещи не по карману людям, вроде меня. У меня нет денег... Я не смогу...
«Вроде меня». Эту фразу она, видимо, переняла от той жизни, что была до. От того Сергея. От той Ирины Вольфовны. От того мира, в который Александр уже поклялся себе ее не пускать.
— Не ваша забота, — отрезал он, мягко, но непреклонно.
— Но почему?.. — блондинка подняла на него глаза, большие, светло-серые, полные немого вопроса. — Вы уже спасли мне жизнь. Этого достаточно. Больше чем достаточно.
И тогда он произнес те же слова, что когда-то, с бравадой и вызовом, говорил Насте. Но сейчас они родились где-то глубоко внутри, выстраданные и настоящие.
— Потому что спасение жизни и красоты бесценно.
Он не планировал этого говорить. Фраза сорвалась сама собой. Их взгляды встретились и сцепились, словно в невидимой борьбе.
В палате повисла та особая, густая тишина, что наполнена не отсутствием звуков, а их избытком — громким стуком сердца, шумом крови в висках, тиканьем настенных часов. Она была полна смысла, как сосуд, готовый переполниться. Анна первая не выдержала этого напряжения, опустила ресницы, и легкий, стыдливый румянец, как заря, залил ее бледные щеки.
— Спасибо, — снова прошептала она, глядя на свои руки, сжимающие коробочку. — Вы очень... невероятно добрый. Но я не могу принять. Это неправильно.
«Добрый? — внутренне усмехнулся Александр. — Меня еще никто так не называл». Обычно в ходу были «талантливый», «бескомпромиссный», «жесткий».
— Берите, — настаивал он, чувствуя, как у него самого от ее смущения и искренности начинает гореть лицо. Он отвернулся, делая вид, что поправляет рукав халата. — Не обеднею. Честное слово. Я просто делаю свою работу. Обрабатывать швы будет медсестра. Следуйте ее инструкциям, все подробно расписано.
Он уже поворачивался к выходу, отступал, чувствуя острую необходимость скрыться, перевести дух, прийти в себя. Но ее голос, окликнувший его, снова остановил его на полпути.
— Доктор?
Он замер у двери, не оборачиваясь.
— Да?
— Та посетительница... Ирина Вольфовна... — в голосе пациентки снова зазвучала знакомая, въевшаяся в подкорку тревога. — Она больше не придет?
Александр медленно обернулся. Он видел, как она вжалась в спинку кресла, ожидая удара.
— Нет, — твердо сказал он. — Я лично поговорил с охраной. Ее не пропустят. Ни под каким предлогом. И... — он сделал паузу, давая ей подготовиться, — я навел кое-какие справки. Официально, по базам данных, вы не замужем.