Я поднимаюсь на ноги. Ощущения такие, словно я только что взорвала атомную бомбу. Лишь спустя время можно будет оценить ущерб, а последствия взрыва еще долго будут отзываться ноющей болью где-то в межреберном пространстве.
- Забирай, - выдыхаю я в лицо Вадима, отворив щеколду. Я не вижу, что происходит вслед за этим. Мне не интересно, как муж достает телефон из воды, как, подобно спасателям Малибу, пытается вернуть его к жизни. Минуя тяжелый старинный комод, я прислоняюсь к стене. Вадим сидит на диване, понурив плечи и запустив пальцы в волосы.
- Вадик, что ты так переживаешь? Купишь себе новый, - с тяжелым вздохом говорю я. Вадим не поднимает головы. - Или ты забыл номер своей Анечки?
Мне бы стоило остановиться, пожалуй. Ведь я сделала все, и даже больше. Но я не могу! Увы, не могу... Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю подумать.
- Да ладно! - наиграно шутливо вскрикиваю я, и в тишине мой голос звучит слишком громко. - Неужели и, правда? Ты не знаешь ее номера? А стоило бы выучить наизусть. Как же теперь ты сможешь ей позвонить?
Я сокрушенно цокаю языком. Намеренно громко, чтобы он услышал, чтобы почувствовал всю глубину моего сарказма. Как жалко он выглядит сейчас в своем отчаянии.
- Конечно, Вадик! Я понимаю тебя. Ведь номера всех шлюх и не упомнить.
Вадим вскакивает с дивана и вмиг оказывается рядом. Так близко, что я вжимаюсь в стену. Мое дыхание перехватывает. Я буквально слышу, как он кипит.
- Что ты... как ты..., - он шумно втягивает воздух и заносит правую руку.
Я почти теряю сознание, колени подгибаются, и я инстинктивно прикрываю голову руками. Кажется, я стою так целую вечность. Звук входной двери ускользает, растворяется в воздухе. И, открыв глаза, я понимаю, что он ушел. Я медленно сползаю на пол. Ощупываю лицо и руки, словно желая удостовериться, что все цело. И, хотя он не тронул меня и пальцем, мне больно. Так больно!
Подобно змее в предсмертных муках, я извиваюсь, лежа на полу. Пока наконец-то не угасаю. Обессиленная и раздавленная своим отчаянием. Я обнимаю плечи и подтягиваю колени к груди. Халат распахивается и блуждающий по комнате ветерок подхватывает его легкие края. Я лежу, не чувствуя холода, и смотрю перед собой на светло-серую ребристую поверхность ковра. Как на шкуру дикого зверя. Вот сейчас он встрепенется и встанет по весь рост, заполняя собою пространство маленькой комнаты.
Вместе с горячими и солеными, словно нагретая жгучим солнцем морская вода, слезами, выплескивается моя боль. Тягучим, монотонным воем пронзая насквозь мое нутро, она выбирается наружу, оставляя на душе отметины своих когтей. Такие болезненно глубокие и кровоточащие, какие не излечит ни время, ни одна микстура на свете.
Часть 3. Два года спустя. Глава 36. Рита
Вспоминать о тех днях, даже сейчас, спустя так много времени, невероятно сложно. Но забыть не получается. Мой психолог предупреждал, что жизнь не продолжится, пока я не расстанусь с прошлым. Но как с ним расстаться, если оно не отпускает?
В ту ночь, когда Вадим ушел от меня, я долго лежала. Помню, как в комнате вдруг стало светлеть. Как будто туман рассеялся, и предметы наконец-то обрели очертания. Я озябла, холодными, как ледышки ногами нащупала свои тапки. Мурка как ни в чем не бывало, спала, свернувшись уютным клубочком в уголке любимого кресла Вадима. Он всегда ругал кошку, когда ее светлая, невидимая глазу, шерсть, цеплялась на брюки.
«Который час?» - в рассветной дымке я нащупала взглядом часы и бросилась к телефону.
- Да, Рита! – ответил бодрый голос Ольги.
- Оля, привет, как там наши девочки? – спросила я, помешивая ложкой черный, как деготь, кофе.
- Девочки отлично. Только что распрощалась с ними у школьных ворот. Зоенька хорошо себя вела, позавтракала яичницей, - отчиталась Ольга. Ее спокойный тон подействовал на меня благотворно. Я глубоко вздохнула и отхлебнула горячего кофе.
- Спасибо, дорогая! На следующей неделе моя очередь, - заверила я Ольгу.
- Да что ты, пустяки, Рит. Для меня удовольствие. Чем еще занять себя в нашем мире грез, - усмехнулась приятельница, - кстати, ты чем занята? Может быть, выпьем кофейку? Я здесь, неподалеку.