- Ты вызываешь во мне такие эмоции. Я хочу оградить тебя от всего мира. Хочу заботиться о тебе. Но в то же время… хочу сорвать с тебя одежду и делать такое... – он прикрыл глаза, словно представляя те самые вещи, которые намеревался сделать.
«Ну, уж нет!», - я отвесила себе воображаемую пощечину, - «Этот номер у тебя не пройдет».
- Заботься о своей жене и детях, - внятно произнесла я, глядя ему прямо в глаза. И мысленно зааплодировала самой себе.
Вадим кивнул:
- О них я уже позаботился.
- А мне не нужна твоя забота! – и, хотя голос звучал уверенно, меня била дрожь. Кто-то внутри меня кричал, пытаясь вклиниться и нарушить так грамотно выстроенный диалог. Но я не позволила. Я была намерена бороться. Только не с Вадимом, а с самой собой.
Он замер, будто нас разделяла невидимая стена, преодолеть которую не хватало сил нам обоим. Я сидела, пытаясь усмирить сердечный ритм. Как натянутая струна, готовая в любую секунду потерять равновесие. Вдруг он склонил голову мне на колени. Я закрыла глаза и вцепилась руками в края диванной обивки. Словно она была последней соломинкой, помогающей мне балансировать на грани безумия.
Он придвинулся ближе, стиснул руками мои накрепко сжатые колени. Я расправила тонкий шифон летней юбки. И мысленно отругала себя за то, что именно сегодня решила пренебречь любимым денимом. Его руки спустились к лодыжкам, и я дернулась, ощущая, как предательски кружится голова.
- Я думаю о тебе непрерывно, - приглушенно зашептал он, - закрываю глаза, и вижу твое лицо. Вспоминаю твой запах, твой вкус…
Следуя здравому смыслу, я должна была стряхнуть с колен его руки, встать и выпроводить за двери этого непрошеного гостя. Но я лишь сидела, оправдывая слабостью свое бездействие.
Впервые за долгое время он был так близко, настолько, что я услышала его дыхание, прерывистое, нервное. Я сама дышала в такт своему сердцу, готовому вырваться наружу. Я боялась, что он тоже услышит его стук, и поймет, как сильно я хочу его. Я до безумия хотела коснуться его груди, вдохнуть его запах. Хотела провести ладонями по его спине, погрузить пальцы в темные волосы, запрокинуть голову и дать ему возможность коснуться губами раскаленной кожи. Но я лишь сидела, смиренно ожидая своей участи.
Я смотрела сверху вниз на проблески седины в его волосах, на вихрастую макушку, на крепкую шею и твердый ворот рубашки с зеленой окантовкой по краю. Ощущая, как острыми иголками покалывает колени двухдневная щетина на его щеках. Мое тело наслаждалось желанием близости. Но душа все еще металась, объятая болью неизбежной разлуки.
Наконец-то сдавшись, я беззвучно заплакала. Вадим оторвался от моих колен. Он взял ладонями мое лицо и стал торопливо покрывать поцелуями мокрые щеки, соленые губы, заплаканные веки. Потом он встал и поднял меня с дивана.
В тот раз он любил меня так медленно и нежно. Все обиды, вся злость, которую я старательно копила, готовая обрушить на него в любой момент – все исчезло! Положив голову ему на грудь, я понимала, что никогда еще я не чувствовала такое абсолютное счастье. У меня не осталось сил противиться. Я была всего лишь слабой женщиной в объятиях сильного мужчины. И мне чертовски нравилась эта роль!
Глав 15. Рита
Уже третий день Зоя не вставала с постели, игнорируя мои попытки хоть чем-то скрасить ее «безрадостное существование». И, хотя это была банальная ветрянка, переболеть которой она не успела в раннем детстве, я пребывала в состоянии перманентного стресса. Трогая ее разгоряченные жаром щеки, убирая со лба скомканные пряди, держа ее слабую маленькую ручку. Мое сердце рвалось на части! И я была готова вырвать его из груди, порезать на тонкие кусочки, и скормить своей дочери, лишь бы вновь услышать ее игривый голосок, ощутить порывистые детские объятия.
Самую страшную беспомощность ты чувствуешь, когда болеют твои дети. И ты, увы, ничем не можешь им помочь! Ты абсолютно бесполезна. В твоей власти вручить жизнь самого дорогого существа постороннему человеку, компетентность которого ты вынуждена воспринимать на веру. Ты мечешься по комнате с телефоном в руках, в бессильной злобе на саму себя, на окружающий мир и Всевышнего, пославшего тебе это испытание.
Зойка, похожая на пятнистого зверька, елозила по свежевыстиранной простыни. На белой ткани уже виднелись бледные зеленоватые разводы. Но мне было все равно! Я бы купила тысячу новых наволочек, лишь бы только все прошло. Я сидела у кровати, пытаясь утихомирить дочку.
- Зай, я одену тебе на руки перчатки, - я в очередной раз поймала Зойкину руку.