Девушка хранила молчание. Также молчаливо она проследовала за мною к машине и послушно оставила порванный пакет. Весь ее облик выражал смирение, и только ресницы нервно подрагивали. Она была похожа на заключенную, лишенную права голоса, и обреченную следовать за конвоиром.
- Как вас зовут? – спросила я.
- Аня, - кротко ответила она.
Я медленно пошла в сторону зеленевшего густыми кронами сквера, увлекая ее за собой. С меня ростом, она отличалась хрупким телосложением. «Чем же привлек Вадима сей недозрелый фрукт», - искоса я рассматривала ее худощавую фигурку и едва заметные выпуклости. В ее годы я уже прятала под кофточкой предмет своей гордости – второй размер груди. Правда, сейчас на фоне этой худосочной нимфетки я, вероятно, смотрелась ущербной престарелой теткой, которая изо всех сил хочет выглядеть моложе.
В тягостном молчании мы добрели до парка.
- Присядем? – я остановилась у первой попавшейся лавочки. Не дожидаясь ее согласия села и достала из кармана пачку сигарет. – Курите?
Она, помедлив, нерешительно потянулась к сигаретам. И я отметила про себя, как дрожат ее пальцы.
- Сколько вам лет? – спросила я в лоб.
- Двадцать три, - произнесла она и чиркнула моей зажигалкой. По всему было видно, что курит она не часто, и не получает удовольствия от процесса. Собственно, как и я сама.
- Выглядите младше, - отметила я вслух, и, сделав паузу, добавила, - всего лишь на шесть лет старше моей дочери. Одной из них.
Девушка изучала свои колени, изредка неумело затягиваясь сигаретой.
- Вы знали, что Вадим женат? – перешла я к делу.
Она прикрыла глаза, как будто собираясь с силами, и кивнула.
- Сначала не знала, потом он сказал, - прозвучал ее голос.
- И, несмотря на это, вы все равно продолжили с ним встречаться?
- Сначала я рассталась с ним, - возразила она, - потом… мы снова сошлись.
Я усмехнулась.
- Как давно это было?
- Я на допросе? - она мельком взглянула на меня, и тут же отвела взгляд.
- Нет, вы не на допросе, - согласилась я, - просто мне хочется знать, как давно мой муж мне врет.
- Вам лучше поговорить об этом с ним, - сказала она, провожая взглядом бегуна в спортивном костюме.
- Успеется, - протянула я, - сейчас я говорю с вами. Понимаю, разговор неприятный, но неизбежный. Поверьте, мне он неприятен гораздо больше, чем вам!
Девушка облизнула губы. Лицо выдавало ее с головой, отображая каждую эмоцию. Она часто моргала, уголки рта напряженно подергивались, на переносице обозначилась тонкая морщинка.
- Аня, меня, в общем-то, не волнует, где, когда и при каких обстоятельствах, - отмеряя каждое слово, произнесла я, - но мне важно знать, какие цели преследуете вы и на что вы рассчитываете в этой ситуации.
Ее молчание злило даже больше! Начни она скандалить, было бы проще. Мне померещилось, что где-то в кустах сидит оператор. Весь наш сюжет явно годился для кино! В этой сцене я играла роль суровой матери, отчитывающей свою дочь за плохие оценки. Наверняка, со стороны так оно и выглядело! Я и вправду годилась ей в матери, а Вадим – в отцы. Если бы я родила Нинку в первый же год, то она была бы ее ровесницей. Стоило подумать об этом, как меня накрыла лавина эмоций: стыд, гнев, отчаяние, ненависть. И я уцепилась за лавочку, вонзив в нее коротко остриженные ногти.
- Маргарита Валерьевна, - ее голос так внезапно нарушил молчание, что я вздрогнула. Она смотрела в сторону, как будто говоря не со мной, - я очень виновата перед вами. У вас есть все основания меня ненавидеть. Я прошу у вас прощения, хотя вряд ли это вас утешит. Но, увы, ничего уже не исправить.
Я отпрянула. Меня, как молнией, пронзила жуткая догадка:
- Ты беременна? – заглянула я в ее отрешенное лицо.
Девушка стойко встретила мой взгляд и покачала головой.
- Нет, что вы!
- Тогда что? – пожала я плечами. – Что мешает все исправить?
- Исправить что? – эхом повторила она.
- Все! – я всплеснула руками.
Обрадованная отсутствием «побочных эффектов», я вдруг обрела уверенность в себе. Я была убеждена на сто процентов, что эти отношения обречены. И теперь, когда причина моих бед сидела рядом, сомнений не осталось. Вадим не станет бросать семью ради провинциальной вертихвостки. Ей же, наверняка, важно зацепиться в столице. Девица на выданье - она не будет ждать долго. Как известно, бабий век короткий! Едва ли она видит свое будущее в качестве любовницы, пускай и достойного во всех отношениях мужчины. Судя по всему, девочка влюбилась! А влюбленность лишает здравомыслия.