Затем усаживаюсь на кровать и отламываю кусочек лепешки. За ночь в машине она перестала быть такой хрустящей, но не утратила свой аромат. На ее телефоне уровень заряда батареи почти достиг критического. И я торопливо набираю заранее сочиненный текст сообщения, адресованного Вадиму.
«Вадим! Прости меня. Нам нужно расстаться. Я встретила другого мужчину и выхожу замуж. Я уезжаю вместе с ним. Не ищи меня, пожалуйста. Мне было хорошо с тобой. Прощай». Еще раз перечитываю свое мини-сочинение. Лаконично, кратко и доступно! Надеюсь, он поймет. Пока не возникло желание что-то изменить, нажимаю «отправить». Ведь первый вариант всегда самый лучший. И только нажав, думаю, что «прощай» звучит слишком картинно. Но, в данной ситуации, пожалуй, уместно.
«Сообщение доставлено», - отчитывается телефон. Выбираю «режим полета». Интересно, что он ответит? Узнаем об этом позже. Не будем заглядывать в конец книги, пускай сюжет развивается постепенно. Возможно, он будет в ярости? Я бы на его месте неслабо разозлилась. Стоило ему уехать, как она подыскала замену. Кот из дома мыши в пляс! Дело молодое. Не думаю, что он не рассматривал такой вариант развития событий. Она и в самом деле, могла бы встретить кого-то более подходящего на роль мужа.
Отламываю еще кусочек от лепешки. Жевать хлеб всухомятку надоело, и я открываю бутылочку йогурта. Надо же, за ночь в машине он не прокис! Сколько же консервантов сюда добавляют? «Хорошо бы в следующий раз взять с собой термос с горячим чаем», - думаю я и оглядываю комнату. Здесь все также, как когда-то давно. В углу стоит кирпичная печка, сложенная папой. Помнится, они с матерью частенько приезжали сюда зимой. Да и мы с Вадиком несколько раз встречали новый год веселой компанией. Невзирая на холод, жарили шашлык, наряжали миниатюрную сосну привезенными из дома игрушками. А потом, отправив гостей по домам, грелись у теплой печки. Вадим подкидывал дрова, поправлял их длинной кочергой. А я наблюдала, как пляшут отзвуки пламени на его плечах. Мы любили друг друга на этой самой кровати, почти до утра.
Я закрываю глаза. Как же хочется открыть их, и очутиться там, в уже далеком прошлом, где мы были так счастливы, так одержимы друг другом. Могла ли я представить, что может быть иначе? Думать об этом больно! Каждая мысль о нас сейчас причиняет мне боль похлеще физической. Душевная боль порой сильнее. Ведь ее не унять таблетками. Смогу ли я жить дальше, пройдя через все это? А разве есть выбор?
Невольно перевожу взгляд на гору старых тряпок. Где-то там под ними лежит девушка. Ни шороха, ни вздоха. Лежит и не шевелится... Меня пронзает мысль — она вообще жива? А что, если она каким-то образом избавилась от веревок и сбежала? Встаю с кровати и, как хищник на охоте, подкрадываюсь к своей жертве. Приседаю на корточки и, затаив дыхание, приподнимаю истрепанный краешек одеяла. Наружу выглядывают кончики пальцев, причудливо изогнутых, с бесцветным лаком на коротко постриженных ногтях. Веревки на месте. Было бы странно, сумей она распутать их! Ведь я же старалась...
Где находится сонная артерия? Репетирую на себе, поместив два пальца под левую скулу. Работает! Верхние пуговки ее блузы оторвались. Вероятно, в процессе транспортировки. Теперь воротник съехал, открывая взору изгиб тонкой шеи. Сбоку, чуть ниже линии волос, красуется аккуратный кровоподтек. Моих рук дело? Вряд ли! Пытаюсь рассмотреть поближе, и понимаю, что это засос. Вспоминаю одно из сообщений на ее телефоне. «Ты опять оставил засос на шее, придется идти в водолазке», - кокетливо упрекала она Вадима. Безжалостное воображение тут же принимается рисовать живописные картинки их тайных встреч. Хочется содрать с нее одежду, чтобы увидеть другие отметины на теле. Наверняка, их будет немало!
Делаю глубокий вдох. Нужно проверить пульс! Сейчас она похожа на огородное пугало, с этим мешком на голове. Его края связаны узелками между собой вокруг шеи. Такой невероятно хрупкой на вид, что руки сами тянутся сомкнуться вокруг нее плотным кольцом. Обхватить и сжать, что есть сил! Ощущая ладонями, как выскальзывает вместе с последними судорожными вздохами из этого тела жизнь. Касаюсь ее кожи, на шее особенно нежной. Она вздрагивает, и необходимость нащупывать пульс отпадает. Она жива! Чертова симулянтка!
Я отбрасываю в сторону одеяло. Осознав, что разоблачила себя, она притягивает колени к груди. Притворщица! Так делают кобры. Они притворяются мертвыми, ожидая, пока враг подойдет ближе, чтобы нанести свой решающий удар. Но сейчас она бессильна что-либо сделать. Она в буквальном смысле связана по рукам и ногам. Она растеряна, испугана. Ей очень хочется узнать свою участь, но она не может об этом спросить. Ведь у нее заклеен рот. Какая досада! Потому она ждет, что я скажу ей об этом. Но я не скажу. Не так быстро!