Ловлю себя на мысли, что мне нравится наблюдать ее беспомощность. Мне совсем не жаль ее, даже наоборот. Глядя на ее мучения, я ощущаю, как незримая боль по капельке отпускает мою измученную душу. Достаю из рюкзака бинт и жидкий антисептик. Пришла пора сыграть роль медсестры. Ведь я же не чудовище! Она лежит неподвижно, но я чувствую ее напряжение. Сейчас она напоминает мне затаившуюся в укрытии мышку. Она все еще верит, что кошка сжалится над ней и отпустит на волю. Но кошка очень голодна!
Смачиваю кусочек бинта в лекарстве и кладу себе на колени. Делаю все это в абсолютном молчании. С упоением наблюдая ее страх. Он буквально витает в воздухе. В отличие от меня, она может только представлять, что ждет ее в следующий момент. Развязываю один узелок на ситцевой ткани. Она съеживается в комок и втягивает голову в плечи. Пытаюсь нащупать пальцами ранку. Она издает глухой стон. Больно? Неужели? Под коркой из слипшихся от крови волос заметна ссадина величиной с монету. Кожа вокруг нее припухла. Прижимаю влажный бинт к ее макушке. И снова протяжный стон. Вот неженка, всего-то царапина!
Когда первая помощь оказана, плотно связываю края темного ситца. Процедура окончена! И только сейчас замечаю на шее цепочку. Тонкая витая нить едва видна на светлой коже. Словно рыбак, выуживаю из-за пазухи золотой кулон. Сердце размером с пятак украшено россыпью белых камней. Не могу совладать с желанием рассмотреть поближе. Нащупываю застежку, не обращая внимания на судорожные вздохи своей пленницы. Когда украшение оказывается у меня в руках, принимаюсь изучать его со всех сторон. Бижутерия? Не похоже…
Выпуклое сердце, испещренное тонкой сеточкой завитков. Изысканная работа! Это один из тех кулонов с секретом. Давно хотела иметь такой. Я бы поместила в него фотографии дочерей, чтобы они всегда были рядом со мной. Золотая подвеска подпрыгивает на ладони и распахивает створки. Внутри ее украшения тоже хранится фото. Мне нет необходимости напрягать зрение, чтобы в полумраке комнаты узнать на ней лицо Вадима. Это слишком очевидно! В безмолвной ярости отбрасываю в сторону гадкую игрушку. От резкого звука Аня вздрагивает.
Скрюченная в позе «эмбриона», она беспомощно сжимает кулачки. На фоне абсолютной тишины отчетливо слышно ее прерывистое дыхание. Наверняка, она тоже слышит мое? Любопытно, что она думает? Навряд ли у этой курицы хватит мозгов понять, кто ее мучитель. Скорее всего, она воображает себе бандитов, с татуировками на запястьях. Кто знает, что взбредет в голову этим типам? Как именно они намерены издеваться над ней?
Теперь мне известно, как пахнет страх. Теперь я чую его! Весь воздух в тесной комнате пропитан им насквозь. Он бежит по венам, проникает в мозг и разлетается на тысячи осколков. Чувство власти опьяняет. Оно сводит с ума! Словно кто-то вколол мне в кровь с десяток кубиков адреналина. Ведь я же могу сделать с ней все, что угодно. Почему бы, в самом деле, ни раздеть ее? Ни оставить лежать на голом полу? Не слишком ли я милосердна к виновнице всех своих бед? Наверняка, она хочет пить? Возможно, она голодна? Плевать!
Достаю из сумочки снотворное. Набираю шприц. Я взяла две упаковки, с запасом. Этого хватит, чтобы усыпить табун лошадей. «Не больше одной ампулы!», - звучат в голове наставления Андрея. Прозрачная жидкость на вид абсолютно безобидна. Но стоит превысить дозу… Беру в руки еще одну ампулу, затем еще одну, сжимаю их пальцами. Что мешает мне сделать это? Вогнать ей под кожу всю упаковку разом. Завершить начатое. Прямо здесь и сейчас! В голове сплошным текстом мелькают сообщения, бесстыдные, откровенные, переполненные страстью. Буквы смешиваются, расплываются! Я так сильно сжимаю кулаки, что даже не чувствую, как осколки треснувшей ампулы впиваются мне в руку.
Очнувшись, наскоро обтираю пораненную ладонь. Делаю укол ей в плечо, заставляя себя не видеть, не слышать ничего вокруг. Набрасываю старое тряпье поверх ее тела и вырываюсь наружу. Затворяю двери, глубоко дышу, чтобы прийти в себя. Трижды проверяю, закрыла ли замок. Дергаю двери, снова замок, опять двери... Одурманенный эмоциями мозг плохо соображает. Бегу сквозь высокую траву, точно спасаясь от погони. Не замечая, как цветущие кисточки пачкают одежду пыльцой, как хлещут по лицу. В голове одна мысль: «добраться до машины!».